Усугублялось всё подслушанным разговором. Когда студенты шли на выход, то обсуждали, какая конкретно участь ждёт меня. Кажется, у меня волосы зашевелились, когда эхо донесло небрежный голос единственной девушки:

— Думаю, её заберут в лабораторию, на опыты.

— Считаешь?

— Конечно. А куда ещё?

В лабораторию мне не хотелось. Не для того я готовилась к поступлению в вуз, чтобы сейчас служить учебным пособием науке чужого мира.

— Мияу! — совсем уж громко возмутился Азазель, и я с раздражением обернулась, отвлекаясь от заевшей молнии.

— Ну чего тебе? — взорвалась я. — Нету у меня еды, нету! Между прочим, не прыгал бы мне на спину на крыльце – не провалились бы мы сюда.

Кот величественно фыркнул. А потом смерил презрительным взглядом окружавшую нас вязь символов.

Я проследила за его взглядом и вздохнула. Самое глупое – почти каждый из них был мне знаком. Тётя в своё время потратила немало времени, чтобы я вызубрила их все до единого.

— Демон, — прочитала я со вздохом. — Ограничение. Коробка…

Пробежавшись задумчивым взглядом по кругу, я скривилась. Возвращение призванного в условие действительно вписано не было. С другой стороны, круг и настроен был на призыв демонов. При чём здесь вообще я?

Я опять покосилась на заклинившую папку. Посмотрела на горящий круг…

— Постойте-ка… — пробормотала я.

Снова пробежавшись по вязи знаков, я убедилась: вписан был призыв и удержание демонов. Про людей не было сказано ни слова. А значит…

Нет, пытаться сразу выскочить наружу через линии я не решилась – мало ли, чем это мне могло грозить. Вместо этого я придвинулась вплотную к светящейся линии. Нетерпеливо облизнула губы. И аккуратно поднесла указательный палец к кругу. Ме-едленно. Ежесекундно готовясь к боли.

Я понятия не имела, что может случиться. Но искренне надеялась, что в худшем случае мне оторвёт кусочек пальца. Хоть бы не весь!

Впрочем, узнать я так и не успела. Раздался ещё один мяв… И меня укусили!

— Ай! — завопила я, оборачиваясь. — Азазель! Совесть есть? Я тут нас вообще-то вытащить пытаюсь!

Проникся ли он? Ни капельки! Это серая зубастая тварь вцепилась мне зубами в… Вон туда, пониже спины.

Повторно взвыв, я вскочила и прижала руку к пятой точке. И застыла в изумлении. Потому что внезапно смогла нащупать то, о чём и думать забыла.

Баллончик!

Ну конечно же! Вместо того, чтобы пытаться стереть линии, рискуя пальцами, можно просто их закрасить. И как мне это сразу в голову не пришло!?

Я подозрительно покосилась на кота. Который сидел, обвив лапы хвостом, и невозмутимо умывался. Типа, вообще не при делах.

— Как-то ты подозрительно себя ведёшь, — прокомментировала я. — Впрочем, как и обычно…

Времени на разборки с котом у меня точно не было. Уж не знаю, куда конкретно сбежал тот препод, но нам было желательно освободиться до его возвращения.

Сделав глубокий вдох, я навела баллончик на линии и нажала кнопку. В воздух взвилось облако красной краски, постепенно замазывая все ограничивающие знаки.

Круг начал медленно гаснуть.

Я заворожённо наблюдала, как тускнеют линии. И, словно откликаясь, на лестнице послышались шаги.

Упс!

Баллончик моментально оказался в заднем кармане. Одной рукой я прижала к себе папку – не оставлять же добро. Второй попыталась поймать Азазеля.

Впрочем, кот ловиться не пожелал. Вывернувшись из-под моей руки, он потрусил к неприметному проёму в дальней стене. Судя по всему, там была подсобка.

— Да чтоб тебя, — процедила я, устремляясь следом. — Азик, вернись сейчас же!

Кот на миг обернулся, сверкнул глазами. И припустил на всех четырёх.

Я когда-то называла Азазеля жирным и неповоротливым? Беру свои слова обратно! Неповоротливым в нашей паре был вовсе не кот.

Чужие шаги гулко разносились по коридору за спиной, а я ползла вперёд, безуспешно пытаясь достать умотавшего вперёд Азика. При этом, уверена, сама тоже производила шума предостаточно. Обнадёживало одно: тот препод наверняка считал, что со мной сейчас находятся его ученики. Иначе бы точно ускорился.

И через хлам в подсобке мы бы карабкались уже втроём.

Вот бы было весело.

— Ази-и-ик! — простонала я. — На воротник пущу!

Спереди раздалось фырканье. А потом…

Потом одновременно случилось три вещи. Во-первых, шаги, доносившиеся снаружи, затихли. Во-вторых, я почти ухватила пушистый хвост. Азазель словно дразнился: подпускал практически вплотную, но в руки не давался. В-третьих, раздался вкрадчивый голос из зала:

— Та-ак…

Ну а в-четвёртых вообще обидно вышло. Нащупав, наконец, кота, я вытянулась вперёд, распластавшись на криво стоящей полке. Опёрлась на что-то ногой, чуть подпрыгнула…

И перевернулась вместе с этой самой полкой. А ещё с грохотом и парочкой нецензурных слов, весьма удачно характеризующих ситуацию.

Заодно осознала одну простую истину: подсобка только на первый взгляд казалась таковой. На деле же это был узкий коридор, заваленный почти доверху всяким хламом. Который, наверняка, не разбирали годами.