Магистр стал уходить в противоположную сторону, а я чуть было не разорвался на две части. Одна, по какой-то неведомой причине, тянулась за Элис, глаза которой так красноречиво метали молнии. А вторая ‒ за тренером, который говорил загадками.

Я ничего не понимал. Помнил лишь, как Таккорт объявила нам с Фордом про отработку. И все. И теперь, когда Октавис просто взял и отменил свое наказание, я в глазах Элис вообще был похож непонятно на кого.

От этой мысли нахмурился. С каких пор мне важно, что думает обо мне девушка? Если рассуждать здраво, то она мешала достигнуть единственной важной для меня цели. Я лучший на площадке, она ‒ за партой. Ее мозги были моей главной проблемой, что и довелось мне сегодня увидеть на практике.

Мотнув головой и окончательно договорившись с совестью, я бросился за тренером. А Элис... Элис сильная. В ней есть стержень. Да и успокаивать девушку ‒ не моя забота. Вот совсем.

‒ Магистр, подождите! ‒ окликнул Октависа, отчего тот резко остановился, и я едва успел затормозить, чтобы не влететь в его монолитную спину.

‒ Что еще? ‒ нехотя магистр развернулся и тяжело вздохнул. Взгляд его больше не был холодным и гнетущим. Скорее тренер теперь походил на уставшего человека, которому все опостылело давным-давно. ‒ Мы же уже все обговорили, Арвинс.

‒ Но я не был на отработке.

‒ И? ‒ мужчина выгнул бровь и сложил руки на своей могучей груди. ‒ Разве это имеет значение? Или ты очень хочешь возюкаться в пищевых отходах драконов?

Понятное дело, что никакой здравомыслящий человек этого хотеть не мог.

‒ Ну вот, вижу по твоим глазам, что в отстойник ты не рвешься. Так в чем вопрос?

‒ Почему тогда Элис отправили? ‒ вопрос вырвался сам собой. Зарг! Меня явно переклинило на Таккорт. И ведь понятно, что теплых чувств к ней я не мог испытывать. Чего кривить душой, не красавица. Но умница. И по сути, единственный адекватный человек во всей академии. Почему-то мне хотелось отстоять ее права.

Бред какой-то!

‒ Потому что, ‒ Том Октавис закатил глаза. Его наш разговор откровенно бесил и напрягал. ‒ Таккорт и Гиенс не помогали мне перетаскивать прибывший новый инвентарь несколько день подряд до самой ночи. Ты откликнулся на мой клич. А я всегда отдаю свои долги, Арвинс.

Это было месяц назад. И я точно помогал тренеру не за услугу. На самом деле мне нужны были лишние физические нагрузки, чтобы подготовить свое тело к очередному ритуалу. И просьба магистра лишь пришлась мне на руку.

‒ Но раз уж мне пришлось это проговорить прямо, то я замечу, что больше поблажек с моей стороны не жди. Если я кого-то наказываю, то уже потом не отменяю наказания. Твое было исключением. Разовым и единственным. Так что не смей больше нарушать дисциплину на моих занятиях. Иначе отстойник покажется тебе цветочками. Понятно?

‒ Понятно, ‒ выдохнул и увел взгляд в сторону, задумчиво разглядывая тренировочную площадку, на которой потихоньку стали собираться ученики из другой группы.

Запал пропал, а непонятное грызущее чувство в груди осталось. Вроде ведь все по фактам. А перед Таккорт неудобно. Вот уж угодил Октавис со своей «поблажкой», так угодил.

‒ Ну, чего застыл? Иди уже отсюда. А то ведь найду, чем тебя занять. И да, дружку своему передай, что его в отстойнике очень ждут.

Тут уж теперь я хотел закатить глаза. Но спорить не стал и ушел, направившись к раздевалке. Смысла оставаться точно не было. Да и нервы магистра проверять на прочность не хотелось. Другое дело, что вся эта ситуация никак не оставляла меня в покое. Гнусный червячок копошился в груди, вызывая неприятный зуд.

Забить бы на все и пойти на занятия. Но нет. У меня, кажется, созрел другой, совершенно дурацкий план. И для этого мне необходимо было поговорить с Фордом.

Гадство!

Глава 46

Элис

Глэдис стояла в проходе раздевалки, а из-за ее спины с любопытством и небольшим укором выглядывала рыжая макушка Тони. Кемала по вполне понятной причине рядом с ними не было. Все-таки здесь переодевались только девочки.

Надо признаться, что я не сразу поняла, о чем они говорят, и лишь потом вспомнила, как сбежала с арены, бросив их втроем. Сейчас мне даже стало стыдно, а тогда...

Тогда у меня не было сил поступить иначе.

‒ Мне стало дурно, ‒ зачем-то начала оправдываться я, но быстро осеклась. Хмурые взгляды девчонок прямо намекали на то, что никто не поверит в эту ложь. А с другой стороны, может это и к лучшему. Друг из меня все равно никакой, тем более, когда есть тайна. И она всегда будет стоять стеной между мной и людьми. Всегда.

‒ Мы видели, что ты плакала, ‒ вместо того чтобы перестать разговаривать со врунишкой, Тоня обогнула подругу и подошла ко мне ближе. ‒ Если тебя кто-то обидел, то ты можешь нам рассказать.

И в этой фразе было столько искренней заботы, столько сопереживания, что мне стало тяжело дышать.