– Эй! – возмутилась я. – Какие еще слабые места? Я же лучший стрелок во всей академии, ты сам говорил.

– И не отказываюсь от своих слов, – кивнул Виктор. – Но с предыдущим стрелком мы играли несколько лет, а с тобой – несколько дней. Слабые места определенно есть. И завтра мы выявим и скорректируем.

Мне пришлось на это демонстративно поджать губы, хотя я понимала, что капитан прав – несколько дней даже из самых талантливых людей не сделают идеальную команду. И только разведка боем покажет, как команде развиваться дальше.

– Вопросы? Возражения? – Виктор окинул нас взглядом, ни на ком не задерживаясь дольше положенного.

– Никак нет! – задорно гаркнул Микаэль.

Капитан удовлетворенно кивнул:

– Тогда план на завтра такой: для начала всем выспаться…

Вообще-то, у меня, конечно, был один вопрос. Точнее, возражение. Я все еще не согласилась войти в постоянный состав команды, и именно завтрашняя встреча должна была помочь мне в принятии этого нелегкого и практически судьбоносного решения, но…

Но я почему-то промолчала и продолжила внимательно слушать капитана.

81

Встреча с северянами проходила в пять часов, но какое-то всеобщее возбуждение вокруг началось уже с утра. Наверняка так было и раньше, но я просто этого не замечала.

И это было довольно странно. Оказывается, рядом со мной был целый параллельный мир, полный своих волнений и радостей, дружеских коалиций и противоборствующих сторон. И студентами это не ограничивалось!

Декан боевого факультета натурально фыркнул, проходя мимо меня на завтраке. И демонстративно отсел от декана бытового факультета подальше! Госпожа Коул проводила отставного офицера недобрым прищуром, и мне подумалось, что икаться это ему будет еще долго.

Нонна, про которую я, признаться честно, успела подзабыть, пялилась на меня через всю столовую с таким зловещим видом, что будь я более впечатлительная, обязательно бы занервничала. Но я была тренирована папенькой, так что ела свои прекрасные толстенькие оладушки и даже ни разу не подавилась всем завистницам назло.

Впрочем, не только девицы негодовали, что я оказалась так близко к телу Виктора Шортона. Многие парни, не скрывая, ждали, что я облажаюсь на соревновании.

То и дело до меня доносились обрывки разговоров, что «эта смазливая дурочка просто не понимает, во что ввязалась» или «вылетит после первого же матча», или «она всего лишь отвлекающий маневр».

И это самое приличное и мягкое из того, что я слышала.

– Знаешь, Лекси… – прокашлялась Эмма, когда я отправила в рот очередной кусок оладушка. – Думаю, тебе лучше сегодня не ходить на пары.

– Почему? – равнодушно поинтересовалась я.

– Ну, заниматься все равно не дадут, а настроение испортят.

Я вздохнула:

– Есть, конечно, некоторый смысл в твоих словах.

– Ну вот иди, отдохни, зарядку поделай… не знаю, чем там занимаются игроки перед состязанием.

– Прячутся от навязчивой публики, – буркнула я, заприметив девиц, которых уже однажды видела на трибунах.

– Вот, спрячься хорошенько. И выйди к соревнованию бодрой и полной сил, – напутствовала меня Эмма.

Затем подруга проследила за моим взглядом и заявила:

– А этих мы возьмем на себя.

– Мы? – не поняла я.

– Да, – кивнула Эмма с важным видом. – Мы. Я и Мика.

– Микаэль? – обалдела я.

– Нет, Мика Дорован. Староста боевого факультета, – Эмма кивнула на рыжую девицу, взирающую на столовую зорким соколом перед охотой.

Я кивнула, поняв, что ничего не понимаю, но в этот конкретный момент не очень-то и хочу.

– Пойду, пожалуй, – пробормотала я и, каюсь, удрала из столовой.

Точнее, совершила тактическое отступление.

Сначала хотела вернуться к себе в общежитие, но быстро сообразила, что там меня наверняка будут караулить. И не столь важно, кто бы там меня поджидал под дверью – поклонники или завистники, я не хотела встречаться одинаково и с теми и с другими.

В общем, немного поколебавшись, я отправилась на задворки территории академии, где между забытых и заброшенных сараюшек можно было отыскать лавочку и погреться под скупым осенним солнцем.

В сумке с собой у меня было все для пары по рукоделию, так что я уселась лицом к академии, достала спицы и принялась вязать шарф. Шарф получался длинным и мужским, но меня так успокаивало это перебрасывание петель туда-сюда, что я давно перестала считать получившуюся длину. Вообще-то, это был первый зачет, но, выдавая задание, никто не оговаривал каких-то конкретных требований к изделию.

Так что у меня получался очень длинный шарф крупной вязки шоколадного цвета, который я думала отослать отцу на зимние праздники.