— Но даже если их тысяча, — рассуждает Эйнар, его дыхание щекочет волосы над моим правым ухом. — Нам всё равно не зачистить столько. Разве что… извини, дорогая, — он приподнимает меня, встаёт и подходит к книжной полке у камина, вытаскивая старую карту Корсики, бумага которой такая ветхая, что чуть не рассыпается у него в руках.

Я освобождаю место на журнальном столике, сдвигая в сторону сахарницу и все чашки. Эйнар раскладывает перед нами карту и пальцами находит Корте.

— Где именно больница, Жан-Люк? Помнишь?

Мы все наклоняемся ближе к карте, мы с Эйнаром стоим на коленях рядом друг с другом на ковре.

— Знаю почти точно, — говорит Жан-Люк, и его лицо от сосредоточенности сморщивается, словно чернослив. — Примерно здесь, на ближайшей к нам окраине города. Мадлен там лечилась.

— Так. Что ж, чтобы туда добраться, нам не придётся зачищать полгорода. Это хорошо. Можно зачистить только путь к больнице и саму больницу. Тихо, чтобы не привлекать орды. Возможно, это нам по силам, пусть и едва-едва. У нас хватит бензина, чтобы доехать туда на всех машинах?

У нас шесть машин. Машина Жан-Люка и ещё пять, которые нашли в Виццавоне брошенными, но исправными.

— Даже близко не хватит, — качает головой Жан-Люк. — Но вот примерно здесь есть заправка, — он тычет пальцем в точку возле Виварио, соседнего городка по пути в Корте. — Если повезёт, там ещё что-нибудь осталось.

— Можно попытаться добыть ещё еды где-нибудь по дороге в больницу, если не в самой больничной столовой, — размышляет вслух Альберт. — Там искать не хуже, чем где-либо ещё.

— Похоже, у нас есть план. — Эйнар кивает.

Ночь очень тёмная, когда сорок восемь часов спустя наша колонна машин въезжает обратно в ворота Виццавоны. Весь день с перерывами шёл снег, и, когда Эйнар открывает водительскую дверь, порыв ледяного влажного ветра хлещет меня по щеке. Остальные следуют его примеру, впуская ещё больше пронизывающего холода, но я остаюсь посередине заднего сиденья, не желая выходить навстречу непогоде. Как и всему остальному, что ждёт меня снаружи.

Как могло пройти всего два дня с тех пор, как мы придумали тот безумный план, посеявший семена всех сегодняшних бед?

Дверь слева от меня рывком распахивается, и безжалостный ветер испытывает её петли на прочность. Появляется лицо Эйнара.

Справа под челюстью у него уродливая рваная рана, щетина вокруг потемнела от засохшей крови. Сквозь футболку кровавеют порезы и царапины. Он бледен, кожа туго обтягивает скулы.

— Пойдём, Рен, — говорит он голосом, не допускающим возражений, но я всё равно не двигаюсь.

Качаю головой. Быстро, несколько раз подряд, словно протестующий ребёнок.

— Будь ты мужиком, я бы сейчас влепил тебе пощёчину, чтобы ты пришла в себя. Но я не хочу так с тобой поступать, ясно? Пожалуйста, просто вылезай из грёбаной машины.

И я неохотно подчиняюсь, услышав отчаяние в его просьбе. Редкие мелкие снежинки летят во все стороны, а ветер воет, словно сочувствуя нашему опустошению.

Выпрямившись, я вижу, как люди выходят из домов, закутав плечи в одеяла и шали, с широко раскрытыми глазами, блестящими в темноте. Некоторые, несомненно, так же не хотят слышать новости, как мы — сообщать их.

— Где последняя машина? — Жан-Люк первым подходит к нам с видом человека, только что увидевшего пугающе правдоподобный фокус.

— Пришлось бросить, — мрачно отвечает ему Расс.

— Как же вы все поместились в пяти машинах?

— Мы не все вернулись, Жан-Люк, — говорит Эйнар, и его голос слегка срывается.

Вокруг нас собирается кольцо людей. Кольцо встревоженных друзей и родственников, некоторых из которых сейчас ждёт сокрушительный удар. Волосы безжалостно хлещут меня по лицу, но я даже не пытаюсь их убрать.

— Мы потеряли Карлоса, Иэна, Пьера и младшего Жана, — лаконично говорит Эйнар, но его голос выражает отчаяние яснее любых слов.

Раздаются вскрики и всхлипы, люди в потрясении и ужасе закрывают рты ладонями. Высокая худенькая девушка Иэна падает на землю с воплем. Я вижу Монику. Та молча плачет, прикрыв ладонью округлившийся живот. Я быстро отвожу взгляд.

— Они храбро сражались до самого конца, — Эйнар замолкает, чтобы тяжело вздохнуть. — Боюсь, на этом плохие новости не заканчиваются, — он снова поднимает глаза. — Финли укусили. Время покажет, потеряем ли мы и его.

Следом раздаётся крик девушки Финли, Лоры. Стоящая рядом Хельга обнимает её и говорит что-то, чего я не могу расслышать за завываниями ветра.

— Вы хотя бы добыли припасы? — спрашивает откуда-то из толпы Амит, скрытый за более высокими людьми.

— Мы привезли много еды, — кивает Эйнар. — И кое-какие лекарства, включая столь необходимый левотироксин. Но ничего из хирургических принадлежностей. Мы не смогли до них добраться, как ни старались.