Но вскоре ощущения резко превращаются в мучение, и я внезапно перестаю их жаждать. Хотя физически это ощущается иначе, по своей сути этот миг очень похож на оргазм, на кульминацию. На освобождение, к которому я шла годами. У меня больше нет сил сдерживать крик, рвущийся наружу, и я выпускаю его на волю.

Эйнар тут же останавливается.

— Ну? — обращается он ко мне.

— Это была не моя вина, — просто говорю я, слишком измотанная, чтобы сомневаться или спорить.

Неожиданно тяжесть, давившая на меня весь день, исчезает. Я не рассчитывала сдержать обещание, данное Эйнару. Мне просто хотелось физической боли, чтобы спастись от куда более страшной душевной. И всё же я обнаруживаю, что освободилась от ужасного чувства вины и чувствую себя лёгкой как пёрышко. А ещё понимаю, что теперь жажду объятий Эйнара, хочу чувствовать себя в безопасности и любимой в тех самых руках, что ещё несколько мгновений назад заставляли меня страдать.

Позже он будет нести меня домой бо̀льшую часть пути, словно я и вправду лёгкая как пёрышко, вновь заставляя меня чувствовать, будто он точно знает, что происходит у меня в голове. Или, возможно, чтобы возместить свою прежнюю беспощадность, какой бы желанной она ни была.

— Я не слишком увлёкся? — спросит он тогда.

— Нет, — твёрдо заверю я его, и он облегчённо вздохнёт. — Ты зашёл ровно настолько далеко, насколько мне хотелось. Но, честно говоря, я не была уверена, что ты сможешь.

— Я тоже не был уверен, — признается он, недоверчиво покачав головой. — Ты не преувеличивала, когда сказала, что хочешь, чтобы я был суров. Для тебя дело не столько в подчинении, правда? Тебе нравится именно боль, — спросит он непринуждённо и без осуждения, и лишь непристойный блеск в глазах выдаст его собственное возбуждение.

— Да. Боже, да, — впервые в жизни признаю я вслух, не чувствуя ни капли стыда. — Думаешь, ты с этим справишься?

— Справлюсь ли я… — фыркнет он. — Почти оскорблён тем, что тебе приходится спрашивать.

Вопреки этим словам, его улыбка будет полна понимания.

— Ничто не заставит меня любить тебя сильнее, чем то, как ты отдаёшься в мою власть, — тихо поклянётся он.

Но всё это будет позже. Сейчас его руки крепко обхватывают мою талию и поднимают меня с земли. То, что я заставляю себя отвести взгляд от искушения в виде внушительного бугра его возбуждённого члена, лишь доказывает, насколько красивым я нахожу его лицо.

Я тут же замечаю трещины в строгой, властной маске, которую он надевает для нашей тёмной игры. Сквозь нежные складки вокруг глаз проступает виноватая тревога, а в морщинках на лбу скапливается страх.

— Ты в порядке, куколка?

Внутренняя борьба ясно написана у него на лице. Потребность в заверении, что всё хорошо, сражается со страхом разочаровать меня, выйдя из роли ради этого вопроса.

— Да, сэр, спасибо. Если не считать, конечно, того, что из-за вас моя пизда плачет крупными сочными слезами — так сильно мне нужен ваш хуй внутри.

Он крепко прикусывает губу, скорее всего, чтобы не расхохотаться. В глазах мерцает благодарная улыбка, хотя черты лица становятся жёстче и маска восстанавливается.

— Вот как?

Его руки напрягаются на моём теле. Затем одна обхватывает грудь, кожа ладони тёплая, но шершавая, а другая медленно проскальзывает между ног, чтобы удостовериться в моих словах. Я безутешно стону, когда его пальцы умело скользят по самой чувствительной части моего тела. Обнаружив, что я более чем готова к нему, он убирает руку и отзывается на блестящие следы своего исследования хищным горловым рокотом. Жадно слизывает с пальцев влагу моего возбуждения.

— Повернись и встань на четвереньки, куколка.

26

САМЫЕ ПРОДУМАННЫЕ ПЛАНЫ

— Чёрт, чёрт, чёрт!

Металлическая ручка кастрюли обжигает кожу даже через кухонную рукавицу. Что неудивительно, ведь та старая и потёртая, а набивка в нескольких местах истончилась почти до полного исчезновения.

— Кофе чудесно пахнет, девочка, — окликает меня Финли с дивана, где развалился рядом с Альбертом и Жан-Люком, пока Эйнар и Рассел сидят каждый в своём кресле.

Я же стою на коленях у камина, под грудью неприятно выступает пот и стекает по ложбинке между ними, а волосы неистово пушатся от сочетания жара и влаги.

Не то чтобы мне хотелось жаловаться. Благодаря большому камину в нашем маленьком коттедже никогда не бывает холодно, а переносная металлическая решётка позволяет готовить горячие напитки или простую еду, не отправляясь на общую кухню. Из-за этого удобства наша гостиная стала новым местом встреч Эйнара с советниками. А значит, теперь я могу на них присутствовать, не вызывая неодобрительных взглядов.

Всё ещё ругаясь себе под нос, я разливаю обжигающую тёмную жидкость по шести чашкам и отношу поднос на ореховый журнальный столик.

— Спасибо, дорогая, — говорит Эйнар. Заметив, что на диване не осталось места, он усаживает меня к себе на колени, обхватив одной рукой бедро.