— Очень, очень вкусно, — хвалит он мои кулинарные способности.

— Свежие яйца, — отмахиваюсь я от комплимента. — Значит, если нам придётся уехать, нужно будет пересечь материк. А потом отплыть из Голландии или Дании?

— Нам придётся уехать, — тихо говорит Эйнар, откладывая нож и вилку, чтобы взять мои руки в свои.

Я совершенно теряю аппетит, понимая, что так он готовит меня к новым плохим новостям.

— Сантини хочет провести выборы до конца следующего года. И сегодня он уже позволил себе кое-какие… намёки. Дал понять, что я становлюсь ненужным, поскольку заражённых практически не осталось. Ещё он упомянул, что на днях видел рисованные плакаты с нами в каком-то северном городке.

Край стола возле моего места повреждён.

— Плакаты? — спрашиваю, высвобождая одну руку из ладони Эйнара и теребя расщепившееся дерево.

— Да. Нарисованные от руки. Он показал мне один. На нём были двое людей, отдалённо похожих на нас. Женщина с луком и мужчина с ножом и кувалдой. Надпись гласила: «Андерсены — спасители Корсики».

Я шиплю, резко втягивая воздух сквозь зубы, когда нечаянно загоняю тонкую занозу под ноготь. Подношу палец ко рту, чтобы остановить кровь, и наконец оставляю бедный стол в покое.

— Уверена, Сантини был очень счастлив, — замечаю я, занимаясь ранкой.

— О, чрезвычайно, — язвительно заверяет меня Эйнар, — как ты можешь себе представить.

— Как думаешь, он был счастлив… до желания нас убить?

Эйнар прожёвывает и сглатывает, прежде чем ответить:

— Пока нет, но уже близок к этому. Он даёт нам шанс убраться. Он меня знает, знает, что я наверняка припрятал где-нибудь лодку-другую.

— А как насчёт двадцати пяти лодок?

На лице Эйнара мелькает лёгкая лукавая улыбка, волосы золотистыми волнами падают ему на глаза.

— Не-а, не думаю, что об этом он знает, — сухо отвечает он.

— Когда мы уезжаем? — спрашиваю я, разрезая свою порцию.

Эйнар делает глоток кофе, затем отвечает:

— Сейчас это было бы самоубийством. Холода могут наступить в любой день, и тогда большинство орд снова двинется на юг, в Испанию и Италию, и рассредоточится по всему Средиземноморью. Сантини достаточно благоразумен, чтобы понимать: он не может ожидать, что я сунусь туда зимой. Не с тобой. Он даст мне время до весны. К тому моменту орды снова разойдутся. Если повезёт, мы проскользнём между ними через континент, а потом отплывём оттуда, куда сумеем добраться.

Я допиваю кофе и ставлю чашку на вычищенную до блеска тарелку.

— Всё ещё голодна, любимая? — спрашивает Эйнар со знакомым неистовым блеском в глазах.

— До еды — нет. Нам обязательно идти на ужин?

Он качает головой, и на лице расплывается предвкушающая улыбка.

— Нет. Уверен, они обойдутся без меня ещё один вечер. А я столько не выдержу, не добравшись до тебя, — он смотрит на меня с какой-то звериной жадностью, и я счастливо дрожу под его взглядом. — Если через пятнадцать минут не будешь готова, мне придётся перекинуть тебя через плечо и силой унести наверх, девочка моя.

— В этом не будет необходимости, — заверяю я его, — но и возражать я не стану.

 

42

ВЛАСТВУЙ НАДО МНОЙ

Мы поднимаемся всё выше и выше, и скорее любовь, чем похоть, словно горячий воздух, несёт нас вперёд по узкой тропе через леса горы Оро к нашему тайному скальному выступу. Там, укрытые от мира пахнущей смолой ольховой рощицей, мы бросаемся друг к другу, задыхаясь и от предвкушения, и от усталости.

— Боже, как же я не мог дождаться, — Эйнар поднимает меня и целует так, словно никогда не хочет останавливаться. — Какая пытка — провести без тебя даже одну ночь.

Но затем он резко отпускает меня и садится на ближайший валун, скрестив руки на широкой груди. Что-то меняется в его лице, воздух вокруг нас гудит от молчаливого взаимопонимания, и мне едва удаётся сдержать улыбку.

— А ты, куколка? Скучала по мне?

Я опускаюсь на колени, положив ладони на бёдра.

— Да, Сэр. Я не могла дождаться, когда вы наконец вернётесь и оттрахаете меня так, словно ваш хуй и моя пизда идут друг на друга войной.

— Хорошо сказано, — кивает Эйнар. Возможно, тепло исчезло с его губ, но не из глаз. — Но сегодня ты не была для меня хорошей девочкой, правда? Не заботилась о себе так, как я просил.

Не испытывая ни капли раскаяния, я изо всех сил стараюсь придать лицу хотя бы подобие покаянного выражения.

— Нет, Сэр. Не была.

— Нет, — тихо соглашается он. — А плохие девочки получают хозяйский хуй?

— Нет, Сэр.

— А что плохие девочки получают вместо этого?

Словно сами собой, мои глаза быстро устремляются к его лицу, чтобы помочь мне разгадать его намерения.

— Отпечатки ладоней? Сэр?