Я охотно повинуюсь, прижимая верхнюю часть груди к земле. Его исследующая рука скользит по туго натянутой коже и вдоль всей ложбинки между моими ногами. Я скулю, одновременно дрожа и пылая. Он снова входит в меня, намеренно медленно и с собственным стоном. Затягивая ремень в смертельную петлю, Эйнар вталкивается в меня целиком. Каменная твёрдость костей его бёдер с хрустом давит на мои разболтавшиеся суставы, его кожа шершавая на самой чувствительной части моего тела.

Моё тело обмякает, теряет очертания и полностью зависит от него. Лишь он удерживает его на месте. Он снова и снова обрушивается на меня с силой оползня. Лишённая кислорода, я вижу темноту и чувствую, как жизнь отступает от кончиков пальцев, как пальцы и ступни покалывает и они немеют, как руки и ноги теряют всякую силу. И не только это. Я чувствую, как само моё существование сжимается, втягиваясь в то место, где я тесно обхватываю его, и теперь сохраняется лишь там, где он касается меня глубоко внутри, взрываясь вспышками света, словно раскалённое ядро планеты. Сотрясаясь в дрожи, я чувствую, как покидаю этот мир, и слышу его собственный восторженный крик, унося его с собой в безвременное забвение, существующее за пределами жизни и смерти.

43

ЖЕНСКАЯ ДОЛЯ ГОРЯ

— Рен, сегодня правда лучший день для поездки? Оглянись! — Эйнар разводит руками, указывая на вихрь снежинок, сыплющихся на нас из сумрака унылого неба.

Он выглядит потрясающе. Серый свитер подчёркивает цвет его глаз, а снег собирается в волнах волос и на широких плечах.

— В такую погоду ты особенно красивый, — говорю я, глядя на него снизу вверх и хлопая ресницами.

— Ну и кокетка же ты, — отвечает он немного ворчливо, но блеск в глазах выдаёт, как ему приятна моя похвала. — Но если ты думаешь, что так легко отвлечёшь меня от моего вопроса…

— Только не говори, что исландец боится ехать за рулём в небольшой снегопад.

Потуже укутав плечи шалью, я отхожу от нашего домика, с лязгом закрывая за нами калитку. Глубоко засовываю руки в карманы пальто и втягиваю голову в плечи, защищаясь от ветра.

— Я бы не боялся, если бы за рулём был я, — резонно замечает Эйнар, шагая рядом со мной, расправив плечи и до раздражения непринуждённо чувствуя себя на этой непогоде.

— По дорогам вполне можно проехать…

— Пока что…

Не обращая на него внимания, я продолжаю скользить и поскальзываться по пути к серебристой «Мазде». Кончик носа замерзает, зубы начинают стучать. Отвернувшись от Эйнара, чтобы он не заметил моего состояния, я отпираю водительскую дверь и рывком распахиваю её.

— Рен, стой, — он хватает меня за руку, не давая сесть. — Мне это не нравится. Почему тебе так важно поехать помогать Дэйву именно сегодня?

Дэйв, Кевин, Джош и Амит участвуют в восстановлении больницы в Корте. Пока единственная хоть как-то работающая больница находится в Бастии, слишком далеко на севере для большинства жителей Корсики и, к тому же, слишком крепко в руках Сантини, чтобы остальные чувствовали себя спокойно. Я сказала Эйнару, что обещала помочь с уборкой.

— Потому что я пообещала ещё несколько недель назад, а доехать так и не собралась… Вечно то одно, то другое, — довольно неубедительно объясняю я, наблюдая, как снег скапливается на водительском сиденье, но не желая закрывать дверь. Он может ошибочно принять это за знак того, что я сдалась.

— Рен, я ни за что не позволю тебе сесть за руль в такую погоду, — твёрдо говорит Эйнар, словно чувствуя мою растущую решимость. Его взгляд отбил бы охоту продолжать спор у любого, кто хоть немного готов уступить.

А я не готова.

Внутри всё скручивается от раздражения. Обычно я с мрачным наслаждением упиваюсь властностью Эйнара, получаю удовольствие как от выполнения его приказов, так и от неповиновения, потому что его власть надо мной позволяет нам жить в состоянии непрерывной эротической прелюдии. Пока не возникает такая ситуация, как сейчас, когда я протестую не потому, что мне хочется порки, а потому, что на этот раз мне важен исход.

Понимая, что открыто спорить не стоит, я поднимаю на него глаза и прошу тихим, кротким голосом:

— Эйнар, пожалуйста…

Уже собираясь с духом, чтобы при необходимости пустить в ход свой козырь: слёзы.

На его виске начинает нервно пульсировать вена, что в данных обстоятельствах не так уж плохо. Я уже вижу, как смягчается выражение его лица, тает лёд в глазах, разглаживаются жёсткие складки у рта.

— Ладно, — наконец со стоном выдыхает он. — Ладно. Но я тебя отвезу.

— Что? Но…

Обхватив за талию, он ведёт меня к пассажирской стороне машины и открывает дверцу, чтобы я села, пока шестерёнки в моей голове перегреваются в попытке придумать что-нибудь, что заставит его передумать. Растерявшись, я так ничего и не придумываю.

— Не волнуйся, я подожду тебя в машине, — говорит Эйнар с водительского сиденья, поворачивая ключ в замке зажигания, и двигатель оживает с недовольным урчанием. — Не буду мешать тебе обсуждать с Дэйвом то, о чём тебе так срочно понадобилось с ним поговорить.

Чувствуя, как краснею, я пристёгиваюсь, и машина рывком трогается с места.

— Как ты… эм…