Он снова двигается, резко и выверенно задевая мой клитор. Вспышки экстаза коротки, но настолько сильны, что каждая заставляет меня судорожно бороться за вдох, которого мне не позволяют сделать.

Сердце гулко колотится в ушах, паника окутывает меня ледяным покровом. Чувство беспомощности укореняется глубже, чем если бы Эйнар просто выпорол меня ремнём, хотя я и мычу от облегчения, что он решил этого не делать.

Я ныряю, с головой погружаясь в бездонную пропасть собственной порочности, в поисках зарытого в грязи сокровища — чего-то, что его не разочарует.

— Пожалуйста, — выдавливаю я, борясь с кожаной удавкой на горле. — Разнесите мне пизду… — и с торжеством, хоть меня до сих пор захлёстывает стыд, я гордо предъявляю свою находку: — Пожалуйста, Папочка.

Слово, которым я прежде никогда в жизни никого не называла. Никогда. Он прекрасно понимает его значение, всю извращённость того, что я его произношу, и я чувствую, как Эйнар вздрагивает позади меня, одновременно ещё сильнее пульсируя внутри. Самодовольно поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него, и вижу именно то, что ожидала. Сомнения, сгущающиеся вокруг него, словно тёмные тучи, и маску господина, треснувшую от страха, что на этот раз он зашёл слишком далеко.

— Папочка, пожалуйста, — повторяю я со злорадной улыбкой, зная, что он уже не сможет ни отказать мне, ни заставить меня опуститься ниже, чем я уже опустилась. — Мне нужны вы. Я такая мокрая для вас.

Маска восстанавливается, едва он замечает моё самодовольство. Он совершенно не из тех, кто не умеет проигрывать, и гордо наслаждается моими победами — совсем как, что сейчас особенно уместно, любящий отец радовался бы тому, что его умный ребёнок обыграл его в шахматы.

— Вот моя девочка, — тянет Эйнар и размеренным движением натягивает ремень ещё сильнее, пока каждый вдох не начинает даваться мне с мучительным трудом. — Всегда готова принять вызов.

Он начинает медленно выходить из меня, и я яростно сжимаюсь вокруг него, словно пытаясь остановить, не желая расстаться ни с одним его сантиметром.

— И ты знаешь, как Папочка любит заботиться о тебе, когда ты вежливо просишь, — тягуче произносит он с ироничным весельем, давая понять, что хотя ему, как и мне, не хотелось бы оставлять это обращение навсегда, он более чем готов попробовать его один раз.

Он с силой врывается обратно, ударяясь в шейку матки и толчком подавая меня вперёд. Голова опасно запрокидывается, когда кожа ремня врезается в горло, и каждый шейный позвонок протестует против нового угла.

— Но сначала ты научишься терпению.

Пары толчков достаточно, чтобы я едва не потеряла сознание от мощного электрического разряда, проходящего от места нашего соединения по всему телу. Каждый вдох — судорожный, сдавленный хрип, вырывающийся из самой глубины груди.

Когда до оргазма остаются мгновения, Эйнар намеренно замедляет движения. Он тяжело дышит, выдавая, что сдерживаться ему вовсе не так легко, как кажется.

— Нет, не замедляйтесь… — несчастно вою я, едва он ослабляет натяжение ремня, и чувствую, как за маской суровости расплывается его внутренняя улыбка. — Пожалуйста, не делайте этого! Пожалуйста!

— Правильно, умоляй меня. Так ты показываешь, что не только знаешь, но и принимаешь, кто здесь всем распоряжается. Кто распоряжается твоей болью. Кто распоряжается твоим удовольствием.

Говоря, Эйнар дразнит меня короткими, вялыми движениями, и в его голосе звучит та хрипотца, по которой я знаю, что и он сам недалёк от оргазма.

— И, блядь, как же трудно мне хоть в чём-то тебе отказывать, когда ты такая… вся мокрая и сжимаешь мой хуй, словно никогда не хочешь отпускать.

Я отчаянно мяукаю, его слова — бензин, подлитый в уже бушующее пламя.

— Так что поверь мне, когда я отказываю тебе в том, чего ты хочешь, это лишь затем, чтобы дать тебе нечто лучшее.

Он снова ускоряется, и я мгновенно вновь чувствую невесомость. Всё моё тело словно распадается, и лишь наше соединение остаётся незыблемым. Я содрогаюсь, выгибая спину, по венам разливается экстаз. И тут он вновь нарушает глубину и размеренность толчков — как раз когда я на грани.

— Я не выдержу! Серьёзно, не выдержу! Пожалуйста, вы же знаете, как мне тяжело так нуждаться в вас.

Его усмешка излучается из-за моей спины, словно электромагнитные волны. Невидимая, но всё же ощутимая. Он снова тянется рукой к моей груди, лаская то одну, то другую, пощипывая соски и перекатывая их между пальцами, огрубевшая от тяжёлого труда кожа царапает чувствительные места, словно песчинки.

— Ладно, куколка, — снисходительно хрипит он, — на этот раз кончим вместе.

Его твёрдая рука на моём бедре и ошейник на шее — единственное, что не даёт мне рассыпаться в груду обмякших, разрозненных конечностей.

— Опустись ниже, — велит Эйнар хриплым шёпотом, вдавливая пальцы мне в плечо.