Он вытаскивает палец, и, прежде чем я успеваю понять, что он делает, уже опускается передо мной на колени. Сайлас прижимается лицом к моей киске, вдыхает и делает ровно то же, что до этого проделал с остальной одеждой. Мокрая ткань срывается с тела, а затем там оказывается его язык.

Я тяну верёвки, чувствуя, как они впиваются в кожу. Боль вспыхивает ещё большим удовольствием, и я выкрикиваю его имя.

Шершавый язык Сайласа лижет напряжённый клитор, безупречно точными движениями касаясь бугорка. Его руки сжимают бёдра с силой, какой не должно быть у такого мужчины. И я снова задаюсь вопросом, как он выглядит под одеждой.

Он сильно втягивает клитор, пока перед глазами не вспыхивают звёзды. Рефлекторно я пытаюсь сжать бёдра. Он отстраняется, и я протяжно стону от потери его рта и прикосновения тканевых губ к сверхчувствительной коже. Он зажимает клитор пальцами и щиплет.

– Ты примешь всё, что я тебе дам, – напоминает он низким предупреждающим тоном.

– Да, Сайлас.

В очередном движении, которого я не ожидаю, он поднимает меня, укладывая на свои плечи так, что ноги свисают у него за спиной. Его ладони находят округлости моей задницы и впиваются в плоть, а рот снова накрывает меня.

Он пожирает меня, как мужчина, который никогда в жизни не ел, что, скорее всего, так и есть.

Сайлас облизывает вокруг клитора, втягивает губами каждую половую губу, а потом снова накрывает меня ртом. Я подаюсь бёдрами ему в лицо, требуя большего, и он будто совсем не против. Сайлас ещё сильнее сжимает мою задницу, чтобы полностью уткнуться лицом в киску.

– Да! – кричу я. – Я сейчас кончу. Пожалуйста!

Сайлас не слушается. Он отказывает мне в удовольствии, и тело протестует болью, каждый нерв кричит о необходимости, наконец, получить разрядку, к которой я стремилась весь день.

Сайлас опускает мои ноги на землю, и рот сменяется новым ощущением. Холодным и острым. Я смотрю вниз и вижу, что он глядит на меня снизу вверх, и у меня нет сомнений – он следит за каждой реакцией на моём лице.

– Сайлас, – хнычу я. – Что…

Меня обрывает резкая боль на внутренней стороне бедра. Кожу он не прорезал, но там остаётся красная линия от того, чем он поцарапал меня, – похоже, длинным зубцом вил.

– Тебе нравится, моя нетерпеливая?

Я киваю.

– Ещё.

Я сама не знаю, чего именно прошу, но Сайлас знает, что мне нужно. Он прижимает острый металл к коже прямо под предыдущей линией. На этот раз зубец прокалывает кожу, и глаза закатываются. Клитор пульсирует, внутренние мышцы сжимаются вокруг пустоты.

– Прекрасно, – слышу я бормотание Сайласа, прежде чем его губы прижимаются к бедру.

Он проводит языком вдоль свежего неглубокого пореза, а когда отстраняется, издаёт гортанный стон, от которого всё тело вспыхивает.

– Пожалуйста, – хнычу я. – Ещё, Сайлас. Пожалуйста.

Он с готовностью даёт мне то, что я хочу – делает второй порез, затем третий, слизывая мою кровь так, словно это амброзия для богов.

А может, так и есть…

К тому моменту, когда он начинает покрывать поцелуями моё тело, поднимаясь вверх, у меня кружится голова от желания, мысли плывут, а пульс грохочет.

Путы, привязывавшие меня к столбу, срезают острым зубцом, и прилив крови обратно к рукам лишь усиливает всё, что я чувствую. Сайлас снимает остатки моего платья, оставляя меня совершенно голой, мои бёдра влажны от жажды обладать им.

– Ты готова, – просто говорит он.

Я открываю рот, чтобы ответить, но слова тонут в его губах. Ткань пропиталась моей кровью и возбуждением, и поцелуй не похож ни на что из того, что у меня было или, вероятно, ещё будет.

Как и всё остальное с ним, он грубый, но в то же время нежный. Требовательный и поглощающий. Его язык переплетается с моим, и я ощущаю его дымный аромат в перемешку с моим пьянящим вкусом и медью собственной крови.

Наше сочетание вызывает привыкание. Я даю ему лучший доступ, чтобы разграбить каждый миллиметр моего тела, открывая рот шире и прижимаясь к нему всем телом. Он стонет прямо в поцелуй, всасывая мой язык и прижимая меня обратно к кресту. Я снова чувствую его хватку и приподнимаю бёдра, чтобы потереться о него, нуждаясь в трении, которое дарует его тело.

Сайлас не останавливает меня, позволяя мне двигаться на нём, пока мои соски трутся о грубую ткань его рубашки. Я медленно провожу руками от его плеч вниз к бокам. Здесь всё так же, как и там, где я уже касалась – человеческое, но в то же время нет. Солома и ткань его одежды создают мягкую жесткость, которой не обладал бы ни один живой человек. И всё же он тёплый – такой тёплый. Словно по нему пульсирует кровь.

Одна из моих рук осмеливается соскользнуть к веревке на его бёдрах, повязанной там лишь для иллюзии талии. Однако в ней нет необходимости, потому что талия у него действительно есть. Она подтянутее и стройнее, чем всё остальное его тело.

– Сайлас, – мне удаётся оторваться от его упоительных поцелуев, – можно?

Я потягиваю за веревку, глядя ему в лицо.

Он опускает руки вдоль тела.

– Ты не убежишь.

Приказ, не вопрос.

Я качаю головой.

– Если только ты сам не скажешь мне сделать это.