Я киваю, а он снова обводит пальцем мои губы. Он так близко, что я чувствую тепло, исходящее от его тела. Интересно, если бы он прижался бёдрами к моим, почувствовала бы я ту же выпуклость, что во сне прошлой ночью? Я отгоняю неуместную мысль.

– Ты убил их всех, – говорю я.

Он склоняет голову набок, пока поленья продолжают трещать и лопаться.

– Они причинили тебе вред.

– Но жертвой была я.

Из его горла вырывается тихий понимающий гул.

– Ты моя, Харпер. Это факт.

– Я не понимаю.

– Ты не помнишь, что сказала мне прошлой ночью?

Сознание застилает растерянность, прежде чем я понимаю, о чём он.

– Это был сон… фантазия.

– Был ли?

Его ладонь скользит к моей шее, а вторая опускается на бедро и медленно движется по платью к моей киске.

– Иначе и быть не могло.

Он останавливается прямо над ней, один палец водит туда-сюда по ткани поверх лобка.

– Эта сладкая киска разве не моя, чтобы заклеймить её?

Во рту собирается слюна, а тело вопит, чтобы я ответила «да».

– Всё ненастоящее, – вместо этого говорю я. – Всё это какой-то безумный хэллоуинский кошмар.

Его палец опасно скользит ниже, но он не оказывает давления там, где мне хочется. Сайлас наклоняется, пока я не чувствую его совершенно настоящее дыхание на губах, и улавливаю тот же дымный, пряный запах, что был во сне. Соски собираются в тугие бутоны, а между ног становится ещё влажнее.

– Всё настоящее, моя нетерпеливая, – мурлычет он. – Я настоящий. Так же, как настоящая ты.

– Докажи.

Сердце бешено грохочет в груди от слов, которых я сама от себя не ожидала. Я только что велела очень древнему смертоносному богу урожая доказать, что он настоящий. Каким образом? Я хочу сказать, что не знаю, но картинки в голове такие, что должны быть либо незаконными, либо как минимум с рейтингом XXX.

Сайлас слегка отстраняется, только чтобы приподнять мой подбородок.

– Если докажу, ты обещаешь добровольно отдать мне своё тело, как мы договорились? Принять всё, что я тебе дам?

Я сглатываю нервный ком в горле. Мне бы стоило быть умной женщиной и спросить, что именно он имеет в виду. Но всё, о чём я могу думать, – как моё тело буквально ноет по нему, нуждается в нём так, как я никогда раньше ни в ком не нуждалась.

– Я умру?

Он улыбается. Широко – так, что это должно пугать, но почему-то выглядит очаровательно.

– Нет, Харпер. Ты не умрёшь. По крайней мере, ещё очень долго.

– Хорошо, – шепчу я, веря ему, хотя не должна.

Он сильнее сжимает мой подбородок.

– Скажи: «Да, Сайлас».

– Да, Сайлас.

Его черты становятся дьявольскими, пальцы ног впиваются в землю. Он отпускает мой подбородок и делает шаг назад.

– Беги.

– Что?

Я моргаю, глядя на него.

Он нависает надо мной, сила, исходящая от него, почти покалывает открытую кожу.

– Я сказал – беги, моя нетерпеливая. Пока я не показал тебе, насколько я настоящий, прямо перед мертвецами.

Когда я не двигаюсь сразу, его вид становится ещё более зловещим, а моё тело напрягается от желания.

Он смеётся и пытается схватить меня.

Мозг, наконец, включается, и я срываюсь с места, а его зловещий смех преследует меня сквозь качающуюся кукурузу.

Глава 7

Стебли кукурузы хлещут меня по щекам, холодная земля и мусор с поля впиваются в подошвы. Я не особо хорошо бегаю, но адреналин несётся по венам и гонит меня вперёд.

Облака рассеялись, и почти полная луна освещает путь. Я лавирую между растениями, втягивая лёгкими ночной воздух. Нет ни единого звука, который дал бы понять, что Сайлас преследует меня, и всё же я знаю, что он где-то рядом.

Я ускоряюсь, всё ещё не веря, что это реально. Всё ощущается настоящим. Настоящим сильнее, чем что-либо в моей жизни, но такого не может быть.

Не могут десять человек лежать мёртвыми у костра. Не может бог гнаться за мной через поле. И уж точно я не могла сказать ему, что он может доказать мне, насколько реален.

Киска ноет, пульсируя от восторга при мысли, что Сайлас наконец даст мне ту разрядку, за которой я гонялась весь день. Трусики прилипают к внешним губам от влаги, и я говорю себе, что если это сон, то сейчас самое время проснуться.

Я вылетаю на небольшую поляну посреди поля и закрываю глаза, жадно втягивая воздух, раз, потом второй. Когда открываю их, передо мной не спальня и не утреннее солнце, льётся через окна, а пустые глазницы Сайласа и рот, изогнутый в его жуткой улыбке.

Я должна закричать, но вместо разворачиваюсь, чтобы снова бежать. Он хватает меня за талию, прижимая спиной к своей груди. Я вырываюсь, открытая кожа царапается о грубую мешковину его одежды и торчащую из-под неё солому.

– Можешь сопротивляться, если хочешь, моя нетерпеливая, но я знаю, как сильно ты меня хочешь. Как долго ты изнывала по мне, – говорит он, пока его злой смешок щекочет ухо.