Вторая рука накрывает мою киску, и я прикусываю щёку изнутри, чтобы не застонать.

– Ты за мной наблюдал? – выдыхаю я, пока он сильнее сжимает между ног.

– Я всегда наблюдаю.

Я снова пытаюсь вырваться не потому, что хочу уйти, а потому, что мне нравится, как он со мной обращается, удерживает прижатой к странному рельефу своего тела и не отпускает. Я хочу насладиться, пока могу, потому что если это не реально…

– Всё реально, – говорит он, словно прочитал мои мысли. – Сейчас я тебе покажу.

Я извиваюсь в его хватке, словно кошка, пытающаяся вырваться, и он разворачивает меня лицом к себе. Поскольку он не человек, на нём нет никаких признаков усилия, и всё же я гадаю, как ему удалось так быстро оказаться здесь.

Сайлас заставляет меня пятиться, пока спина не упирается во что-то деревянное. Я поднимаю взгляд и понимаю, что мы у креста, к которому его обычно привязывают, верёвка, удерживавшая его, свисает с горизонтальной перекладины. Я снова смотрю на него, а он держит меня крепко. Я делаю последнюю попытку вырваться, и он прижимается пахом к моим бёдрам. Выпуклость, которую я чувствовала раньше, трётся о мою киску, и тело вспыхивает, словно свеча внутри хэллоуинской тыквы.

– Тебя нужно связать? – дразнит он.

Молнии пробегают по телу, клитор пульсирует от одной мысли об этом. Мне следовало бы сказать «нет», но какого чёрта. Я ведь уже зашла так далеко, разве нет?

– Да, Сайлас.

Он издаёт дикий звук, который трудно описать, и в следующую секунду уже использует верёвку, удерживавшую его на кресте, чтобы привязать меня к нижней части. Словно риггер1, который занимается этим годами, он обматывает верёвку вокруг груди, затем фиксирует руки за спиной, дерево впивается в неё. Теперь я полностью в его власти, и называйте меня сумасшедшей, но мне не страшно. Я чувствую себя странным образом… в безопасности.

Сайлас отступает, любуясь своей работой. Глаз у него нет, но по-своему он очень выразителен. Наклон шляпы, складки мешковинного лица, разрез рта – всё говорит за него. Он осматривает меня с головы до ног, а потом облизывает губы.

Грудь натягивает недавно затянутую верёвку, стесняющую меня, и я снова дёргаюсь в путах.

Сайлас ничего не говорит, вместо этого подходит ближе, сосредоточив всё внимание на моей вздымающейся груди. Его рука в перчатке скользит по верёвкам, пока не доходит до вершины соска – тугой бугорок выступает сквозь белую ткань платья. Он смотрит на меня, в слепом взгляде немой вопрос.

– Прикоснись ко мне, – говорю я. – Ты сказал, что докажешь, насколько ты настоящий. Так сделай это, Сайлас. Дай мне то, что обещал.

Он наклоняется так, что наши лица оказываются на одном уровне.

– Скажи «пожалуйста».

– Пожалуйста.

Звук рвущейся ткани сменяется прикосновением холодного ночного воздуха к теперь обнажённой груди. Он щёлкает по штанге в соске, затем опускает грубые губы на него и втягивает в рот.

Я запрокидываю голову к столбу, изо всех сил стараясь выгнуться грудью ему навстречу, желая большего.

Он сильнее сосёт чувствительный сосок, и двойное ощущение его влажного шероховатого языка и неровной ткани рта не похоже ни на что, что я испытывала раньше. Я сжимаю кулаки за спиной, уже жалея, что согласилась быть связанной. Мне хочется ухватиться за его руки, узнать, есть ли под одеждой твёрдое тело. Как оно будет выглядеть, ощущаться и каким окажется его член? Он ведь не может выглядеть в точности как у человеческого мужчины, правда?

Сайлас прикусывает сосок, и я вскрикиваю. Он переходит ко второму, втягивает кольцо в рот, второй рукой проталкивая между губ ещё больше моей небольшой груди. От сильного всасывания кровь приливает к соску, делая кожу вокруг ещё чувствительнее. Он не прекращает, пока я не начинаю умолять остановиться.

Он отрывается от затвердевшей плоти, и осенний воздух нисколько не облегчает ощущения на натянутой коже.

– Ты так прекрасна, как я и мечтал.

Он целует вверх по груди, пока наши лица не оказываются на одном уровне.

– И ты вся моя.

Ещё один звук рвущейся ткани, и остатки платья падают клочьями, оставляя на мне только трусики. Простые белые бикини насквозь промокли от возбуждения, которое даже стекает по бёдрам. Он присасывается к моей шее, а до меня, наконец, доходит сказанное.

– Ты мечтал обо мне? – спрашиваю я.

Сайлас сжимает мои щёки пальцами, заставляя рот открыться.

– Высунь язык.

Я делаю, как он просит, а пустые глазницы изучают его. Он придавливает язык одним пальцем, и вкус земли вспыхивает на вкусовых рецепторах.

– Какая красивая дырочка. Ты вся красивая, моя нетерпеливая.

Он продвигает палец глубже, пока глаза не начинают слезиться.

– Даже твои слёзы.