— Четырнадцать. — Она рассмеялась воспоминанию. — Наверное, трудно представить старую женщину вроде меня так глупо влюблённой? Моим дочерям сейчас примерно столько же. Они думают, что мы с отцом не понимаем их чувств, когда они строят мальчикам глазки, а те смотрят в ответ.

Чего Кендра не могла представить, так это как в четырнадцать влюбиться в мальчика, выйти за него замуж и оставаться женой того же самого мальчика десятилетия спустя. В четырнадцать её охватил ужас, когда родители ушли из её жизни. Романтика была последним, о чём она думала.

Воздух прорезал пронзительный свист чайника. Миссис Браун поднялась.

— Простите на минутку.

Она исчезла за занавеской и вскоре вернулась с чайным сервизом.

— Дадим чаю настояться, хорошо? — Она расставила посуду на столе. — Вообще-то всё было так трагично, — вздохнула, садясь.

— Что случилось? — спросила Кендра, хотя подталкивать женщину было незачем. Ей и самой нравилось вспоминать и сплетничать.

Людей обычно нетрудно разговорить о прошлом, особенно если там была трагедия. Такие события прочно врезаются в память. Если кто-то, проезжая через деревню Элридж, упомянет потерянного в море ребёнка, местные наверняка вспомнят дочь герцога Шарлотту. И из одного такого замечания можно вытянуть массу сведений. Кендра была уверена, что миссис Браун не осознаёт, сколько рассказывает почти незнакомой посетительнице.

— Робби уехал из Кукема учиться ремеслу у дяди своего отца, — объяснила портниха. — Кажется, у серебряных дел мастера. Горация, наверное, радовалась за него, но разлука была тяжела. Такова молодая любовь, правда? Расставание кажется невыносимым. Думаешь, что настал конец света.

Кендра издала подобающий согласный звук.

— Для Горации и Робби это и в самом деле стало концом, — нахмурилась модистка. — Пришла весть, что Робби заболел. Холера. Какой ужас! Никто не понимал, где он мог заразиться. Ведь он не жил в тех кошмарных трущобах, где приходится дышать испарениями, заражающими лёгкие.

Кендра сжала губы, удержавшись от объяснения, что холерой заражаются через загрязнённую воду и пищу, а также через руки заражённого человека, готовившего еду, но никак не из-за испарений.

Миссис Браун взяла сливочник и капнула немного сливок в чашку.

— Разумеется, Горация поехала к нему в Лондон. Прошло почти тридцать лет, а я до сих пор помню бедняжку после возвращения. Робби, конечно, умер. — Она передала Кендре сливочник и взяла чайник. — Горация была убита горем. Совершенно раздавлена. Бет старалась её утешать, хотя сама была в отчаянии. И я тоже. Но Горация погрузилась в ужасную меланхолию.

Портниха цокнула языком, разливая чай.

— Бледная, с впалыми глазами. Мы думали, она совсем зачахнет. Наконец миссис Дайер, её мать, положила этому конец: отправила Горацию в пансион для благородных девиц.

— Неужели учиться хорошим манерам? — спросила Кендра, вспомнив слова Сэма.

— Помилуйте, нет! — рассмеялась модистка. — Горация и без того была прекрасно воспитана. Учить её вести себя прилично совершенно не требовалось. — Она покачала головой, сделала глоток и поставила тонкую чашку на блюдце. — Нет, миссис Дайер хотела избавить дочь от страшной тоски.

— Видимо, помогло, — осторожно заметила Кендра.

— Не сразу. Даже вернувшись в деревню, она оставалась очень печальной. Отдалилась от нашей компании. Полагаю, без Робби дружба с нами уже не имела для неё смысла. Да и больно было видеть Бет с её молодым человеком, меня с Дэниелом. — Она тяжело вздохнула. — На местных вечерах и балах Уайт-Понд-Мэнор Горация оставалась приветливой, но будто всё время смотрела куда-то вдаль с такой скорбью… вспоминала дорогого Робби.

— Как ужасно, — пробормотала Кендра, отпивая чай.

Миссис Браун кивнула.

— Горация с младенчества была связана с пивоварней, а после трагедии с головой ушла в работу. Наверное, каждому нужно своё время, чтобы пережить горе. Через несколько лет в деревню приехал мистер Гейвенстон. Большой, крепкий молодой человек. Он стал ухаживать за Горацией, а вскоре они поженились. Господи! — Она моргнула от удивления. — Как мы вообще заговорили обо всём этом?

— Альбион Миллер, — подсказала Кендра.

— Ах да! Отвратительный мальчишка, выросший в отвратительного мужчину. Ябеда. Когда мы с Бет были маленькими, он ходил за нами и грозил всё рассказать взрослым, если заставал за какой-нибудь шалостью. Не то чтобы мы часто шалили, разумеется. — Она лукаво улыбнулась Кендре. — Но стоило не дать ему лакомство или не выполнить требование, как он угрожал донести. Злым родился. Отцу следовало бы чаще пороть Альбиона розгами. Кажется, Робби несколько раз обещал ему взбучку, но… — Она беспомощно пожала плечами.

Миссис Браун снова подняла чашку и поверх края взглянула на Кендру.

— Почему вы спрашиваете об Альбионе?

— Интересно, насколько он был знаком с мистером Паско.

Миссис Браун удивилась.