На секунду он растерялся, затем рассмеялся и откинулся на кожаное сиденье, подняв руки и растопырив пальцы, как она велела. Утешения это почти не приносило: до неё всё равно было рукой подать, а одного взмаха этих громадных лап хватило бы, чтобы сломать ей челюсть. Но по крайней мере она успеет выстрелить.

А если дело пойдёт наперекосяк, одного выстрела будет достаточно.

Не опуская пистолета, Кендра забралась в карету и устроилась напротив него.

— Руки-то можно опустить?

Она кивнула:

— Только без резких движений.

Он ухмыльнулся:

— Давай прокатимся. Всего-то вокруг площади, — добавил он, когда Кендра напряглась. — Ночным сторожам карета без герба на дверце, стоящая на месте, может показаться подозрительной.

— Ладно.

Кучер свирепо покосился на неё и захлопнул дверцу. Послышалось, как он убрал подножку. Карета слегка покачнулась, когда он взобрался на козлы, а через мгновение тронулась с места, разбрызгивая колёсами воду из луж.

— Ты всё ещё со своим тюльпанчиком? — поинтересовался Медведь.

Кендра подавила дрожь. Медведь называл Алека тюльпанчиком. То, что он всякий раз спрашивал, вместе ли они, выглядело слегка жутковато.

— Не думаю, что вы пригласили меня, чтобы обсудить мою личную жизнь. Так в чём дело? В Змее?

Змеем звали молодого уличного воришку, который работал на Медведя, пока пару месяцев назад Кендра не переманила его. Теперь мальчишку учили конюховскому делу в замке Элридж. И, хотелось надеяться, законопослушной жизни, хотя если вспомнить, сколько пирогов пропало с кухонь, уверенной в этом быть не приходилось.

Медведь посмотрел на неё без всякого выражения.

— А что Змей?

— Подумала, вы хотите узнать, как у него дела.

— Работает у герцога. Устроился как сыр в масле.

— Тогда зачем я вам понадобилась?

Его взгляд прошёлся по её лицу и задержался на синяке.

— Я слыхал про вчерашнее. Тебя похитили прямо с бала у какой-то светской дамочки. Говорят, парней было двое, и ты одного убила. Лопатой. Правда?

— А вам зачем знать?

В глазах блеснуло восхищение.

— Значит, правда, — заключил он. — Кровожадная ты девка.

— Мне не нравится, когда меня пытаются убить. И, если уж быть точной, мужчин было трое. Кучер погиб, когда карета перевернулась.

— Ага. Можешь описать того, кто удрал?

— Зачем?

В одно мгновение веселье исчезло, и лицо Медведя стало безжалостным.

— Потому что мне не нравится, когда кто-то промышляет в моём городе без моего разрешения.

Кендра приподняла брови:

— Весь Лондон — ваша территория?

Плоские карие глаза смотрели жёстко.

— Такие, как ты, видят Лондон красивым и нарядным. Такие, как я, живут в настоящем Лондоне. И я здесь хозяин.

Это было не хвастовство, а холодная констатация. Кендра спросила:

— Каждый мелкий преступник спрашивает у вас разрешения совершить преступление?

— Похищение светской девицы с бала у графини — не мелкое преступление. Из-за такого шевелятся судьи и ловцы воров. Нам ни к чему лишнее внимание закона и знати.

Кендра кивнула. Теперь небывалый визит Медведя приобретал смысл. Дело было не столько в ней, сколько в стремлении удержать власть над собственной организацией. В каком-то смысле Медведь обладал не меньшим могуществом, чем принц-регент. Только действовал как любой мафиозный босс: уничтожал противников и карал нарушителей своих правил.

Хотя, если вспомнить, каким образом британская монархия и знать обрели власть, различий между лордами королевства и хозяином лондонского преступного дна было не так уж много.

— Значит, вы против того, чтобы ваши люди работали сами по себе, — сказала она.

— Сами по себе… — Он попробовал выражение на вкус, словно слышал его впервые.

Что вполне возможно, поняла Кендра. Слово «фрилансер» возникло из двух английских слов, означавших «вольное копьё»: так называли средневековых наёмников, продававших свои услуги. Возможно, в её нынешнюю эпоху само слово ещё не появилось.

Медведь, впрочем, уловил смысл. Он улыбнулся своей пугающей улыбкой и кивнул.

— Ага, не люблю, когда мои парни действуют на свой страх и риск. Расскажи-ка про тех, кто тебя схватил.

— Мы не представились друг другу. Имен не знаю. Тот, что сбежал, высокий, примерно шести футов ростом. Худой. Длинное лицо, хорьковатая физиономия. Нервный тик правого глаза.

— А-а, — удовлетворённо хмыкнул Медведь, откинувшись на сиденье. — Дёргун.

— Да, глаз у него дёргался… А, это прозвище. Логично.

— Из-за глаза тоже. Но главным образом он дёргает плащи: прячется в переулках и срывает их с прохожих.

Кендра внимательно посмотрела на Медведя.

— Думаете, сумеете его найти?

— Конечно, найду, мерзавца. Может, переоденется, но от меня не спрячется.

— Мне нужно…

Она оборвала себя на резком вдохе. Прозвище. Переодеться. Выдать себя за другого.