— У вас есть выбор, миссис Гейвенстон. Вы можете помочь мне найти убийцу вашего сына или защитить пивоварню Барретта от скандала. Сделать и то и другое не получится.

В ответ Гейвенстон отвернулась к окну. Через мгновение Кендра вышла из кабинета.

Когда Сэм, Кендра и Молли снова сели в карету и отправились в Лондон, Кендра рассказала сыщику о разговоре с миссис Гейвенстон.

— Зубы Господни! — произнёс Сэм, изумлённо глядя на Кендру.

Его слегка покачивало на сиденье, колёса катились по щебёночной дороге. Молли молчала, широко раскрыв глаза. Сэм и сам не знал, что поразило его сильнее: сама история или то, что американка осмелилась спросить об этом миссис Гейвенстон.

— Думаешь, это правда? — спросил он.

— Она отрицала. Но да, я думаю, правда.

— Если узнают, что у неё есть незаконнорождённый сын, люди перестанут покупать эль и стаут Барретта. — Чертовски несправедливо, по мнению Сэма, особенно учитывая, что у многих мужчин, пьющих пиво Барретта, наверняка и у самих бегает по свету парочка бастардов.

— Вот почему с этой информацией следует быть осторожными.

Сэм почесал нос.

— Скандал несомненный. Но при чём тут убийство Паско? Разве что его убила сама миссис Гейвенстон.

— Как бы ни зашла речь о происхождении Паско, у неё был серьёзный повод снова найти его и попытаться всё объяснить. Только что-то случилось, ссора разгорелась, и Гейвенстон сорвалась.

Сэм вполне представлял себе эту сцену.

— Если он очень рассердился, мог пригрозить всё рассказать. Гейвенстон всю жизнь работала ради пивоварни Барретта. Не удивлюсь, если она вышла из себя, решив, что он ставит всё под угрозу.

— А потом испытала ужасное раскаяние, — кивнула Кендра. — Но есть и другие возможности. Капитан Синклер мог бороться с Паско как с управляющим, однако если у Паско кровная связь с семьёй… Хотя незаконнорождённость что-то меняет? Может, Синклер из-за этого и не видел бы в нём угрозы.

— Нет. Речь не о титуле и не о поместье, которое наследуется по закону. Ничто не помешало бы ему законно управлять пивоварней, если б Гейвенстон так пожелала.

— Значит, и капитан Синклер, и Мерсер могли прийти к Паско в коттедж, если узнали правду. Гейвенстон сказала, что никто ничего не знал, а потом стала уверять, что знать было нечего, поскольку это неправда.

Сэм взглянул в окно. На горизонте сгущались облака, обещая дождь.

— А Мерсеру какое дело, если Паско окажется её незаконным сыном? Он ведь не претендует на должность в пивоварне.

— Возможно, никакого. Может, это вообще не связано с убийством, но меняет обстоятельства. И делает Хестер более вероятной подозреваемой. Мы знаем, что на Гейвенстон давят, требуя отменить традицию наследования по женской линии. Если Хестер узнала, что Паско — её сводный брат, она могла почувствовать угрозу и хотя бы потребовать объяснений.

— Разве она не лежала больная?

— У неё простуда, но ходить она умеет. От Уайт-Понд-Мэнор до коттеджа не так уж далеко. Она могла ускользнуть.

Сэм нахмурился.

— А как узнала, что он там? В тот день на пивоварне её не было, когда мать с Паско ссорились. И она не знала, что он ушёл. Если вообще знала про коттедж.

— Не знаю, — призналась всё более раздражённая Кендра. — Что-то не сходится. В головоломке всё ещё не хватает важной детали.

— Иногда, когда мысль не даёт мне покоя, я позволяю ей немного полежать. Поезжай на бал сегодня вечером, девочка. Глядишь, ответ сам придёт.

— Посреди танцпола? — В её улыбке смешались веселье и досада.

Сэм ухмыльнулся.

— Если думаешь об убийстве Паско посреди танца, значит, не с тем мужчиной танцуешь.

Она нехотя рассмеялась.

— Я бы предпочла пропустить бал… но леди Этвуд меня пугает.

Сэм тоже засмеялся. Ни на мгновение не поверил — у девочки хватало храбрости больше, чем у любого его знакомого. Но досада из-за необходимости идти на светский вечер была настоящей. Не многие женщины… да что там, ни одна из известных ему не предпочла бы провести вечер над загадкой жестокого преступления, вместо того чтобы надеть красивое платье и всю ночь танцевать. Он вспомнил недавние слова Малдуна и, хотя ни за что бы не признался репортёру, вынужден был согласиться. Кендра Донован — странное создание. Но странное в хорошем смысле.

Глава 30

Леди Мерривезер, высокая худощавая дама за восемьдесят, облачённая в расшитый бисером фиолетовый шёлк, с громоздким тюрбаном из той же ткани на голове, выглядела довольной и чуть самодовольной хозяйкой, уверенной в успехе своего бала. Мерилом успеха, разумеется, служило то, что почти весь высший свет набился в её фешенебельный особняк на Ганновер-сквер и теснился там с почти неприличной близостью. Такой приём называли «давкой».