Она подождала. Миссис Гейвенстон молчала, глядя в камин с непроницаемым лицом.

— Мальчик хотел стать достойным девушки, прежде чем просить её руки, — мягко продолжила Кендра. — Поэтому отправился в Лондон учиться серебряному ремеслу. К сожалению, там тяжело заболел и умер. Девушка, разумеется, была убита горем. Оплакивала потерянного возлюбленного. А потом поняла ещё кое-что: она ждала от него ребёнка.

Губы миссис Гейвенстон задрожали, и она крепко сжала их.

— Какое ужасное время для такой юной девушки. Сколько ей было? Пятнадцать? Шестнадцать? — Она остановилась, но ответа не последовало. — Когда мать узнала тайну, придумала выход: объявила, что отправляет дочь в пансион для благородных девиц. Разумеется, от ребёнка пришлось отказаться.

«Посмотрим, будет ли ей весело, когда её доброе имя втопчут в грязь», — говорил Альбион Миллер. В эту эпоху известие о добрачной связи могло навсегда погубить репутацию незамужней девушки.

— Для неё это было мучительно, — сказала Кендра. — Сначала она потеряла любимого, затем её заставили отдать сына.

— Я не знаю, каким образом девушка узнала о супругах, мечтавших о ребёнке, — медленно продолжила она. — Но вместо приюта для подкидышей сделала так, чтобы младенец попал в хороший, любящий дом. Мне кажется, это был материнский поступок. Она оставила его там, но продолжала следить за его жизнью. Даже повзрослев, выйдя замуж и родив ещё двух детей, которых ей никогда не пришлось отдавать. Интересно, она перевела свои деньги в банк, где сын уже работал, или сначала перевела деньги и попросила управляющего принять сына на службу?

Миссис Гейвенстон ничего не сказала, но Кендре показалось, что её ресницы дрогнули.

— Наверняка это несложно проверить, — заметила Кендра. — Но история на этом не заканчивается. Спустя годы женщина получила шанс по-настоящему сблизиться с сыном: смогла нанять его сама. Приглашала обедать с семьёй, что окружающим было не всегда понятно. Вероятно, смотрела на него с нежностью… любовью, которую можно было неверно истолковать.

Кендра изучала отвернувшееся лицо хозяйки пивоварни.

— Пока я правильно рассказываю?

В ответ — молчание. Кендра кивнула.

— Тогда продолжу. У сына был день рождения. Наверное, пробудил множество воспоминаний, хороших и тяжёлых. Возможно, женщина решила наконец открыть правду. Или это был внезапный порыв. Причина признания не так важна, как то, что случилось дальше.

Кендра понизила голос.

— Он рассердился, верно? Она, должно быть, была раздавлена. Вероятно, думала… надеялась, что спустя столько лет он будет счастлив узнать правду. Или хотя бы проявит понимание. Но он не понял её, и они ссорились, пока он не ушёл, хлопнув дверью.

Кендра умолкла. Миссис Гейвенстон могла отправиться вслед за Паско в коттедж, чтобы помириться. Она всё ещё могла оказаться убийцей. То, что она его мать, почти ничего не меняло.

Миссис Гейвенстон сидела неподвижно. Тишина между ними словно пульсировала. Наконец она глубоко вдохнула.

— У вас богатое воображение, мисс Донован. — Она прямо посмотрела на Кендру. Ореховые глаза были словно каменные. — Если вы посмеете кому-нибудь повторить эту… эту выдумку, я обращусь к адвокату. Ясно выражаюсь?

— Значит, вы всё отрицаете?

— Если вы намекаете, что я родила вне брака и этот ребёнок… этот ребёнок был Джереми Паско, я категорически это отрицаю. И даже если… — У неё перехватило дыхание, пришлось прочистить горло. — Даже если бы эта нелепая сказка была правдой — а она неправда! — не понимаю, какое это имеет отношение к убийству Джереми.

— Самое прямое, — возразила Кендра. — Вы с дядей боретесь за власть над пивоварней…

Миссис Гейвенстон издала презрительный звук.

— …И он уверен, что преимущество на его стороне, потому что он мужчина, — продолжила Кендра. — Как, по-вашему, он поступил бы, узнав, что у вас есть сын, который может претендовать на наследование пивоварни Барретта?

— Если бы у меня был сын, это не имело бы значения, — резко ответила Гейвенстон. — Пивоварня Барретта всегда передавалась по женской линии. Ею будет управлять Хестер. К тому же вы сами говорили, что на Джереми никто не покушался. Зачем дяде причинять ему вред?

— Всё, что я говорила прежде, остаётся в силе. Капитан мог узнать о вашей связи с Паско. Мог прийти к нему в коттедж. Может, предложил деньги за отказ от каких-то прав. А Паско уже был расстроен вашим разговором… — Она не закончила. Картина была ясна.

Миссис Гейвенстон вздрогнула и покачала головой.

— Нет. Не желаю больше этого слышать. Неправда. Всё это неправда. — Она резко встала, дрожа. — Немедленно уходите, мисс Донован. Не хочу больше говорить на эту тему. Вообще не хочу с вами говорить. В моём доме вам больше не рады.

Кендра услышала в голосе женщины непреклонность и медленно поднялась. Оставалось надеяться, что, обдумав всё, Гейвенстон изменит решение.