я вынырнул, задыхаясь и безумно размахивая руками. Я поднял такой шум, что мог бы разбудить мертвецов в трех округах... не самая приятная мысль в данных обстоятельствах, когда мир дрожал под ядовитым взором Некрофага. Когда кислород наполнил мои легкие, я успокоился, и мой мозг начал работать.

Я держался на воде.

Я делал это инстинктивно.

Я находился посреди широкой реки, воды которой сверкали в лунном свете, во многом благодаря нефтяному пятну, оставленному сбитой птицей. Мимо проплывали лиственные ветки и сучья. Я догадался, что вертолет отрезал их и унес в реку вместе с нами.

- Что теперь? - подумал я. - Ты оказался в реке посреди чертовой ночи, где-то в Катскиллс. Кто-то там хочет твоей смерти. Каждый раз, когда тебе кажется, что ты берешь ситуацию под контроль, они берут под контроль тебя.

Мимо проплыла довольно крупная ветка, и я ухватился за нее. Я плыл, отдыхал и размышлял. Я пережил слишком много, чтобы сдаваться сейчас. Я должен был добраться до берега. Я должен был выжить в реке.

А потом начнется настоящее выживание.

ПОИСКИ

Я был на охоте.

Я искал своего сына, Пола. Теперь, когда его мать умерла - а это, мягко говоря, ужасные и болезненные обстоятельства, - он был всем, что у меня осталось. Он был единственной причиной, по которой я вставал по утрам и делал один шаг за другим. Я молился, чтобы он был в безопасности. Он был с моими друзьями, и я знал, что с ним все будет в порядке. Они отдали бы жизнь, защищая его. В любом случае, он нуждался во мне, а я - в нем. В результате череды несчастных, по-настоящему ужасных событий я оказался разлучен с ним. Я попал в плен к безумной милиции, возглавляемой бывшим военным-психопатом, и был вынужден присоединиться к его войне на уничтожение зомби, роившихся на улицах Большого Яблока.

Мне удалось сбежать, когда живые мертвецы захватили лагерь ополченцев на Лоуэр-Ист-Сайде, угнав вертолет и Джонси, его пилота. И тот, и другой теперь лежали на дне реки. Мы прочесали Йонкерс в поисках моего сына и друзей, обходя места, где, как я знал, они могли бы меня ждать. В гараже коммунального хозяйства, который мы с друзьями использовали в качестве своего рода временного штаба, мы нашли записку, прикрепленную к пробковой доске. На ней было написано:

СТИВ

В "КИЛЛС"

СЛЕДУЙТЕ ЗА НАМИ

"Киллс", конечно же, означали Катскиллс на юго-востоке штата Нью-Йорк. Именно туда мой приятель Так увез всех. Я был в этом уверен. На ферму ветерана Вьетнама (такого же, как и сам Так) по имени Бобби Хьюз, у которого было хозяйство недалеко от горы Даблтоп. Много лет назад, вернувшись разочарованным с войны, Хьюз основал в "Киллс" нечто вроде коммуны, преследуя одну цель: отвернуться от мира, его мелочной ненависти, нетерпимости и войн.

Его план заключался в том, чтобы жить как в XIX веке - как фермер, выращивающий продукты для собственного потребления, и горный житель. Жить за счет земли, заботиться о ней и позволять ей обеспечивать себя.

Когда Так и остальные уехали в "Киллс, - я был пленником ополчения. К тому моменту они уже не имели ни малейшего представления, жив я или мертв. Я не сомневался, что они меня искали. Я был уверен, что им было больно оставлять меня. Но в конце концов они, должно быть, поступили единственно разумно: направились в горы.

Пол, конечно же, был с ними.

Я надеялся, что он в безопасности.

Я надеялся, что они все в безопасности и без приключений добрались до фермы Бобби Хьюза. Хотя я знал, что они будут сражаться до смерти за моего сына и относиться к нему как к своему собственному ребенку, я все равно беспокоился. С момента краха цивилизации опасностей было так много. Ополченцы. Секты. Сумасшедшие выживальщики. И, конечно же, зомби. Целые армии голодных зомби. Может, даже что-то похуже.

Поэтому я волновался.

И буду волноваться до тех пор, пока не увижу его снова. Ему было десять лет. Во многих отношениях, учитывая все, что он пережил за те мрачные месяцы после "Пробуждения, - он был уже не просто мальчиком. Он был маленьким мужчиной... и все же он был мальчиком. Мальчиком, который видел, как умирала его мать, и, вероятно, находился в очень уязвимом состоянии, думая, что его отец тоже мертв.

Но я доберусь до него.

Я найду его.

Я его не подведу.

Это было моим обещанием ему и самому себе. Я намеревался серьезно покалечить любого, кто встанет у меня на пути.

РЕЧНЫЕ КРЫСЫ

Течение было медленным и плавным, но неуклонным.

Течение уносило меня вниз по реке и, насколько я мог судить, прямо в море. Я получил ожоги от горящего топлива в кабине; не сильные, но достаточные, чтобы лицо стало горячим и болезненным, как после хорошего июльского солнечного ожога. Если бы мы не разбились в реке, меня бы запекли как сосиску "Оскар Мейер. - Учитывая обстоятельства, мои ожоги были незначительными.