Возможно, впервые с тех пор, как вступил во владение замком, Аргон потянул за прикроватный шнур, который вёл к колокольчику в покоях прислуги. Прибывшему на вызов Джонану приказал принести одну из бутылок ячменного самогона, которые они хранили в подвале.

— Я знаю, твоя жена против алкоголя и всегда старается дать мне самые лёгкие напитки, но если решишь вернуться с пивом или любым другим сидром, ты увидишь меня по-настоящему разозлённым впервые за пятнадцать лет .

Слуга не был настолько глуп, чтобы позволить себе несогласие, особенно когда голос хозяина был подобен ропоту приближающейся и усиливающейся бури; поэтому он заявил, что намерен подчиниться без всякого принуждения, и через десять минут вернулся с тем, что от него потребовали.

Бутылка была пыльной. Аргон дунул на этикетку , очищая.

«Жидкое пламя дракона».

Не то чтобы содержимое бутылки и вправду было таким. Это был просто спиртной напиток с крепостью выше шестидесяти процентов, но его обычно называли именно так, потому как от него горела душа и тело.

Аргон глотнул. Проклятие. Напиток действительно сильный. С первого глотка казалось, что его мозг переворачивается, а горло вот-вот выплюнет огонь, как у дракона. Затем, глоток за глотком, его тело адаптировалось. С каждым глотком, обжигающая жидкость ослабляла воображаемые наручники, из-за которых он чувствовал себя в ловушке. Алкоголь не убрал ощущение клетки, но сделал её достаточно просторной, чтобы можно было двигаться, не чувствуя, как со всех сторон давят потолок и стены. Более удобная клетка. Тюрьма с окном.

Иной мужчина, менее крепкий и менее привычный к эпохальному пьянству, за час впал бы в этиловую кому. Не он, хотя нервная система Аргона, конечно, не хлопала в ладоши перед лицом такого нападения. Он впал в оцепенение, но приятного вида. Словно его разум стал скользким: никакая беспокоящая мысль больше не могла задержаться.

Ну что ж, ему хотелось получить именно это, чтобы перестать думать о Гее.

На следующий день будет лучше, и всё вернётся на круги своя. Больше нет ощущения, что он слишком отличается от своего обычного «я». Слишком, действительно чересчур.

С этой обнадёживающей уверенностью Аргон бросился на кровать. Только тогда он вспомнил об этих чёртовых лепестках, подумал было встать и скинуть их с одеяла, но не стал.

«К чёрту лепестки, цветы, пахнущую жасмином Гею и её рот, мягкий, как мякоть плода».

«К чёрту всё».

Несмотря на это и сам того не сознавая, Аргон заснул, зажимая в кулаке белый первоцвет .

***

Он резко проснулся с ощущением, будто вот-вот задохнётся. Подпрыгнул и сел на кровати, испытывая боль, которую никогда раньше не чувствовал. Будто кто-то вонзил ему в грудь нож, настоящий нож. Обычно, где бы ни находился, Аргон спал с кинжалом под подушкой, но когда он протянул руку , чтобы взять оружие и направить на вошедшего в комнату предполагаемого врага, то не смог его найти. Ни ножа, который он где-то забыл, ни, к счастью, врага.

Ничего не было. Никто не заходил, и на груди у него не было раны. Ни крови, ни малейшего синяка, когда проверяя, Аргон расстегнул рубашку .

Это всего лишь сон, о котором он ничего не помнил. Однако боль, была очень реальной.

Аргон посмотрел в окно и заметил, что день в полном разгаре. Никогда в жизни он не вставал так поздно. Крепкий алкоголь опьянил его как следует.

Приготовленная накануне ванна была до сих пор наполнена чистой водой. Последние две недели Аргон ограничивался бритвой, сбривая бороду , отрастающую как у пещерного человека. Но этим утром он нырнул в уже остывшую воду и порадовался, что она такая холодная. Он нуждался в этом после похмелья и всего остального.

«Особенно после всего остального».

Затуманенные алкоголем мысли возвращались понемногу , более трезвыми, но от этого не менее суровыми. Напротив, они стали ещё более оскорбительными. Оскорбительные эпитеты, которыми Аргон обрушился на себя за то, что посмел распустить руки, нельзя было пересчитать на пальцах обеих рук.

Жаль, что количество запутанных чувств также было неисчислимо. Он немного злился на Гею за то, что она спровоцировала это, продолжал желать её, как может желать женщину мужчина, привыкший к бурным удовольствиям, и кто почти двадцать дней вынужден довольствоваться какой-то одинокой игрой. Ему было необходимо вновь увидеть Гею. Не чтобы окончательно прояснить ситуацию относительно того, что произошло прошлой ночью (Аргон верил, что всё уже достаточно ясно). Он собирался сказать ей, что нужно сделать, чтобы венаторы и Принц отбросили мысль, что она его сообщница, даже если и привёз её в свой замок.

Пока одевался, он смирился с нервозностью. Аргон ненавидел себя ещё больше за это нелепое нетерпение. Он надел и доспехи, будто они помогали ему чувствовать себя более защищённым, даже если настоящий враг прятался у него внутри.