— Тебе не следовало покидать гостиницу! — крикнул ей. — Я же сказал тебе оставаться в комнате и не бродить без меня!

Она не восприняла его упрёк пассивно. Гея встала и подошла к нему .

— Я решила, ты уехал, думала, ты бросил меня, — сказала она.

— Глупая девчонка! Глупая Соплячка! — рявкнул он. — Я просто вывел Асваду из конюшни, подальше от деревни! Бля, Гея, твою мать! Этот свинья тебя тронул? Он что-нибудь с тобой сделал?

— Он пытался, — прошептала она. — Но земля пришла мне на помощь.

И тогда произошло то, чего Гея не ожидала. Видя его гнев, она подумала, что Аргон продолжит её ругать, и когда Аргон приблизился, она зажмурилась, словно боясь пощёчины.

Вместо этого он обнял её. Аргон не обнимал крепко, потому что чешуя его доспехов могла её поранить, но его жест, несомненно, был защитным. Нежным. Гея почувствовала, как сердце совершило невероятный кувырок, а затем заколотилось так сильно, что казалось, вот-вот пронзит ей бок.

— Глупая Соплячка, — снова сказал Аргон. — Если бы с тобой что-нибудь случилось, я бы сравнял деревню с землёй.

— Я думала, ты меня бросил, — повторила она.

— Только если меня убьют . — Он помолчал немного. — В следующий раз делай, как я говорю.

— Не могу обещать, — уверенно ответила Гея. — Если бы я не отправилась на поиски тебя, эта бедная женщина и её сын были бы мертвы. Я должна была оказаться здесь и сейчас. Всё сложилось как нельзя лучше. Я жива, и мы можем следовать нашему плану.

Аргон сказал ей что-то ещё, но Гея не расслышала. Он говорил тихо, у неё звенело в ушах, и ребёнок неподалёку снова заплакал. Поэтому , вполне возможно, он сказал не то, что ей показалось. В любом случае, что бы он ни произнёс, это определённо не было сказано тем тоном, который она себе представляла — страстным, мужественным и снова защитным.

Да, Аргон определённо не мог прошептать голосом, способным воспламенить тело и душу:

— Мне плевать на план. Если кто-нибудь ещё попытается тебя коснуться, я вырву ему сердце голыми руками, клянусь.

***

Однако то, что Аргон сказал дальше — резко отстранившись от Геи, словно это она обняла его и говорила что-то неподобающее тоном, слишком отличающимся от обычного, — было совершенно чётко.

— Что ты собираешься с ними делать? — спросил Аргон, указывая на женщину и ребёнка, стоящих на коленях и обнимающих друг друга. Оба выглядели такими сломленными, такими лишёнными надежды, что сердце Геи сжалось. — Ты их спасла, но с какой целью? — продолжил Аргон. — Я могу дать женщине несколько монет , следом придут другие сборщики налогов и обдерут её. В следующий раз тебя не будет, чтобы вмешаться. Ты подвергла себя опасности, рискуя жизнью, и всё зря.

Гея осознала, насколько это, по сути, правда, но знала, что если бы могла вернуться назад, то поступила бы точно так же.

Глаза Геи наполнились слезами при мысли о том, чтобы бросить здесь женщину, преждевременно состарившуюся, и ребёнка с недостаточным весом, обоих с большими лысинами на головах из-за недоедания. Гея посмотрела на них и в сердце поблагодарила бабушку , ведь несмотря на свою бедность, пожилая женщина позволила Гее и другим детям жить с достоинством. Многие из этих малышей, включая её саму , пережили суровые зимы и палящее лето, и ни один сборщик налогов не угрожал поджечь приют.

Гея поймала себя на том, что нервно теребит и сжимает руки. Раньше она была храброй, реагировала как боец, но сейчас, столкнувшись с невозможностью реально помочь этим людям, она чувствовала себя робкой и побеждённой. Она повернулась к нему . Аргон внимательно смотрел на Гею, пока она отвечала на его вопрос похожим вопросом, пронизанным меланхоличной нерешительностью.

— Что нам делать?

— Проклятье, ты сводишь меня с ума. Помимо возможностей Матери у тебя, случайно, есть и какие-то странные ментальные способности? Если да, то не используй их на мне, Соплячка.

— У меня нет никаких странных ментальных способностей, — отмахнулась в недоумении Гея.

— Пойдём, пока Асвада не съела эти четыре трупа. Не ради них — мне на них наплевать — а ради неё. Не хочу , чтобы кобыла питалась грязью. — Он свистом окликнул Асваду , и она послушно приблизилась, хотя явно соблазнялась мёртвыми телами. — Скажи этим двоим, чтобы перестали ныть, — тут же добавил Аргон, имея в виду мать и ребёнка. — И чтобы подготовились. Они идут с нами.

У Геи от потрясения округлились глаза. Они были полны слёз, и девушка продолжала испытывать сильное замешательство, но слова Аргона полностью завладели её вниманием.

— С нами?

— Нам придётся сделать небольшой крюк; мы не можем везти их во дворец.

— Крюк?

— Перестань повторять то, что говорю. Мы отправляемся в путь немедленно. Вы сядете на Асваду. Я поеду вперёд на Магнусе.

— Но куда мы едем?

— В нескольких милях отсюда... мой дом.

— Разве ты не живёшь в Королевском дворце?

— Да, но поблизости у меня есть дома.

— Дома? Больше одного? — Гея удивлялась всё больше и больше.