— Те, кто сначала насилует, а потом съедает живьём.

— Перестань меня пугать! — запротестовала Гея.

Аргон рассмеялся и подтолкнул её в спину , заставляя идти дальше. Асвада следовала за ними, не отставая.

Сумерки сгущались, воздух становился тёмным и душным. Аргон заметил место в окружении колючих кустов, и решил там разбить на ночь лагерь. Гея смотрела, как он разводит небольшой костёр, поигрывая огнивом. Затем из баулов, привязанных к седлу , мужчина вытащил циновку и расстелил её на земле.

— Сиди здесь, — приказал он. — Асвада останется рядом и присмотрит за тобой, пока я пойду на поиски чего-нибудь съедобного.

— Ты не можешь оставить меня одну с... с этим конём! Он пугает меня больше, чем дракон!

— Значит, ты не так глупа, как я думал. Я же говорил тебе, что у драконов непревзойдённое чувство чести. Асвада, боюсь, не такая, но какое-то время она будет терпелива. Если я вернусь поздно или не найду еды, тогда да, это станет проблемой.

Аргон хотел было отвернуться, но Гея обратилась к нему с мольбой в голосе.

— Можно мне пойти с тобой?

— Нет, Соплячка. Сядь и веди себя тихо и спокойно.

— Я… я не думаю что смогу . То есть я... я...

Он закатил глаза.

— Асвада голодна, я не могу тратить время на твою ерунду . — Гея сказала что-то таким тихим голосом, что он не расслышал. — Чёрт, что ты сказала?

— Мне нужно в туалет! — воскликнула она быстро, словно хотела выкинуть из головы мысль об этом постыдном признании.

— Вперёд, я тебе не мешаю, но отойди от циновки.

— Как мне это сделать со связанными руками?

— Мне что, объяснять? Просто присядь и делай! — рявкнул он, совершенно ничего не понимая.

— Так делают животные! Я же девушка! Мне нужно уединение, подходящее место и…

— И ароматизированные соли для ванн, и букеты цветов? Делай это, где хочешь!

— Аргон, ты должен развязать меня, — сказала девушка, впервые произнося его имя. — Пожалуйста. Я не убегу, это будет безумием. Ты сам сказал, что с тобой мне безопаснее, чем без тебя, и, кажется, это правда. Но мне нужны свободные руки и без перчаток. Иначе я поранюсь. Ведь эти чешуйки очень острые!

Он сердито посмотрел на неё, словно всерьёз подумывая отрубить ей голову . Затем, не говоря ни слова, Аргон подошёл и отпер маленький замок на цепочке, что сковывала запястья. Затем он снял с неё перчатки из драконьей шкуры.

— Так нормально, принцесса? — иронично спросил он. — Поторопись, мне нужно на охоту , скоро стемнеет.

— Не могу , пока ты на меня смотришь!

— Позволь мне уточнить: я не только должен тебя развязать, но и позволить тебе спрятаться?

— Так принято у цивилизованных людей, — сказала она и скрылась за кустами.

Аргон снова рассмеялся.

— Сомневаюсь, что у тебя есть что-то интересное, Соплячка, так что не рассчитывай, что я пойду за тобой. Поторопись, а не то пошлю Асваду искать тебя. Если только антропофаги не поймают тебя первыми. Не думаю, что их вкусы похожи на мои; они не привыкли к самым красивым женщинам в королевстве. Они не привереды, и ты им, возможно, понравишься. Не знаю, какое внимание от них пожелать тебе в первую очередь. Каннибализм, пожалуй, не худший выход. Говорят, они грязные и мерзкие, больше похожие на больших крыс, чем на людей, а их пенисы кишат вшами. — Она промолчала. Аргон немного подождал, затем позвал её. Девушка не ответила. — Я не люблю розыгрыши, так что выходи. — Ответа всё ещё не было. — Хорошо, я иду , — предупредил он.

Аргон обошёл кусты, уверенный, что не найдёт её. Поскольку она была настолько невежественна, что посчитала венаторов менее опасной компанией, девушка, должно быть, была невероятно глупа, поэтому у неё вполне могла возникнуть мысль сбежать.

Но она была там, за кустами, сидела — или, скорее, свернулась калачиком — и плакала. Казалось, девушка воспользовалась кратким мгновением уединённости, которое ей подарили, чтобы позволить себе этот маленький срыв. На мгновение, только на мгновение, Аргону показалось, что она похожа на него самого, когда он был гораздо моложе и слабее. Когда его забрали из семьи, чтобы отдать на обучение в Королевскую военную академию. Он тоже когда-то, будучи мальчишкой, прятался, обхватив колени руками, закрыв лицо руками, и плакал. Тогда его убежищем был не колючий куст, а маленькая комната без окон. Никто не видел этого зрелища горя и поражения. Аргон больше никогда не видел своих родителей. Ему было восемь лет.

Но потакать воспоминаниям неправильно, особенно тем, что ослабляли его; поэтому он решил, что единственный способ отреагировать на жалкие нападки прошлого, которого больше не существует, — это забыть о том мальчике и думать о мужчине, которым он стал. Мужчине, которому слёзы юной девушки только докучали.

— Я думал, матери — сильные и гордые существа, а не презренные плаксы, — безжалостно сказал он. — Выходи оттуда немедленно и перестань плакать. Слёзы служат только для того, чтобы меня злить.