Варга висел на двери. Мы перевернули её так, что она оказалась вверх ногами.

Хорошая штукатурка стоит очень дорого. Её нужно красить, пока она ещё не высохла. Художнику, упустившему свой шанс, придётся платить из своей зарплаты за переделку.

Отец обнял меня за плечи. Он обратился к лицу, лежащему у его сапог: «Варга, это мой сын. Я слышал, вы с Манлием напевали ему фальшивые песни!» Варга лишь захныкал.

Мы с отцом подошли к новой стене и сели по обе стороны от мокрого пятна, откинувшись назад и скрестив руки.

«Ну, Варга», — подбадривающе произнес Па.

Я усмехнулся сквозь зубы. «Он не понимает».

«О, да», — пробормотал мой отец. «Знаешь, мне кажется, одно из самых печальных зрелищ на свете — это когда художник, связанный по рукам и ногам, наблюдает, как сохнет его штукатурка…» Мы с отцом медленно повернулись, чтобы посмотреть на высыхающую штукатурку.

Варга продержался пять минут. Он был красный, но непреклонный.

«Расскажите нам об Оронте», — предложил я. «Мы знаем, что вы знаете, где он».

«Оронт исчез!» — пробормотал Варга.

«Нет, Варга, — сказал ему отец приятным тоном, — Оронт не видел. Оронт совсем недавно жил на твоей свалке на Целии. Он починил мне сиринкс с отсутствующей трубой только в апреле прошлого года — его обычная халтурная работа. Я заплатил ему за неё только в ноябре». Условия сделки моего отца были несправедливыми.

которые притесняют мелких ремесленников, слишком творческих, чтобы придираться. «Деньги были доставлены в вашу ночлежку!»

«Мы его украли!» — нагло попытался сказать Варга.

«Тогда вы подделали свинью с его перстня-печатки для моего счета, а кто из вас должен был сделать за меня мою работу?»

«О, отвали, Геминус!»

«Ну, если он так относится к этому…» — Па выпрямился. «Мне это надоело», — сказал он мне. Затем он повозился с сумкой на поясе и вытащил большой нож.

XLV

«Да ладно тебе, па», — слабо возразил я. «Ты его напугаешь. Ты же знаешь, какие трусы эти художники!»

«Я не причиню ему особого вреда», — заверил меня Па, подмигнув. Он согнул руку, орудуя ножом. Это было похоже на кухонное усилие, которое, как я догадался, он обычно использовал, чтобы пообедать. «Если он не хочет говорить, давайте немного повеселимся…»

Глаза его опасно блестели; он был похож на ребенка на гусиной ярмарке.

В следующую минуту отец отдернул руку и метнул нож. Он ударил в дверь между ног художника, которые мы связали, хотя и не так уж далеко.

«Геминус!» — закричал Варга, когда его мужское достоинство оказалось под угрозой.

Я поморщился. «Ох! Это могло быть скверно…» Всё ещё поражаясь меткости Па, я тоже вскочил на ноги и выхватил свой кинжал из сапога.

Па осматривал свой снимок. «Чуть не кастрировал нищего…»

«Может быть, я не очень хорош в этом».

«Может, я хуже!» — усмехнулся я, вставая на место цели.

Варга начала кричать о помощи.

«Перестань, Варга», — мягко сказал ему Па. «Подожди, Маркус. Мы не можем наслаждаться жизнью, пока он вопит. Дай мне с ним разобраться…» В сумке с инструментами, которую он стащил, лежал кусок тряпки. Он вонял и был покрыт чем-то, что мы не смогли определить. «Наверное, ядовитым; заткнём ему рот этим. Вот тогда ты сможешь по-настоящему…»

«Манлий знает!» — слабо простонал художник. «Оронт был его другом.

Манлий знает, где он!

Мы поблагодарили его, но папа все равно заткнул ему рот промасленной тряпкой, и мы оставили его висеть вниз головой на двери.

«В следующий раз, когда надумаете разозлить братьев Дидиус, подумайте дважды!»

* * *

Мы нашли Манлия на вершине лесов. Он был в белой комнате, расписывая фриз.

«Нет, не спускайтесь, мы поднимемся к вам…»

Мы с отцом взбежали по его лестнице, прежде чем он успел что-то понять. Я схватил его за руку, сияя, как друг.

«Нет, не вздумай с ним любезничать!» — резко сказал мне папа. «Мы слишком много времени потратили на любезности с тем, другим. Дай ему пинка!»

Вот вам и аукционисты, цивилизованные люди искусства. Пожав плечами в знак извинения, я схватил художника и поставил его на колени.

Здесь не нужно было искать верёвку: у Манлия была своя, чтобы подтягивать краску и другие инструменты к рабочему помосту. Отец быстро размотал её, швырнув корзину вниз. С жутким рычанием он перепилил верёвку. Мы использовали короткий отрезок, чтобы связать Манлия. Затем папа завязал оставшийся длинный конец вокруг его лодыжек. Не сговариваясь, мы подняли его и перекатили через край помоста.

Его крик, когда он обнаружил, что качается в воздухе, оборвался, когда мы держали его подвешенным на верёвке. Когда он привык к новому положению, он лишь стонал.

«Где Оронт?» — отказался он сказать.

Папа пробормотал: «Кто-то либо заплатил этим сумасшедшим целое состояние, либо напугал их!»