— Ты так говоришь, словно дела не могут быть увлекательными, — возразила сестра. — А ведь могут. Не каждый день женщине выпадает возможность…

— Прекрати! — одновременно оборвали её Калеб и Сера, прежде чем та успела произнести слово «трактир».

Сера бросила взгляд на дверь, проверяя, не стоит ли кто-нибудь поблизости. В вестибюле за её пределами находился Малкольм. Их взгляды встретились, но ярость в его глазах, скорее всего, была вызвана шумной толпой матерей, возмущённых происходящим с самого утра, и, без сомнения, ещё многим другим. Например, самой Серафиной.

Главное, он ничего не слышал. Если бы он узнал, чем она владеет, то получил бы над ней слишком большую власть.

Словно ему и без того было мало власти, которую давало ему положение её мужа.

— Суть в том, — продолжил Калеб, — что ты должна остаться здесь.

Сера моргнула.

— Почему?

Сесили умела понимать, когда её присутствие не требуется.

— Пойду поищу что-нибудь для американского глаза.

— Вообще-то у меня есть имя.

Сесили подмигнула ему.

— Но «американец» звучит куда загадочнее и опаснее, тебе не кажется?

— Иди, — велела Сера.

Сесили вышла, а Калеб проводил её взглядом.

— От этой девицы одни неприятности.

— Если ты не расскажешь мне, что происходит, неприятностей от меня будет куда больше.

— Не волнуйся.

— Если бы только мужчины понимали, какой леденящий душу ужас внушает женщинам эта бессмысленная фраза! — Сера стукнула его по руке. — Рассказывай.

— Уф! — застонал Калеб, схватившись за плечо и побледнев.

— Теперь она ещё и ударила его! — донёсся из коридора возмущённый возглас, полный праведного негодования. — Ваша светлость, вы обязаны отправить её прочь! Приличной молодой леди не место в таком обществе!

Сера не обратила внимания на слова за дверью. Её целиком поглотила тревога за друга.

— Калеб, что с тобой случилось?

— Всё в порядке. Плечо немного вывихнуло, но я нашёл приличного мясника, и он вправил его на место. Сейчас просто слегка ноет.

Сера изумлённо вскинула брови.

— Кто его вывихнул?

— Ублюдки.

Бескостяшечные ублюдки — двое братьев, державших в своих руках подпольный мир Ковент-Гардена. До сих пор они не трогали ни Калеба, ни Серафину, но с тех пор, как «Поющий воробей» открыл свои двери, прошло не так уж много времени. Калеб и Сера понимали, что рано или поздно их успех привлечёт внимание братьев. И тем это едва ли понравится.

— С «Воробьём» что-то случилось?

— Ничего такого, что нельзя было бы исправить за день-другой.

Сере не понравилось, как это прозвучало.

— Они предложили сделку. Деньги в обмен на защиту. Я сказал, что мне не нужна защита от шайки красномундирников.

— И они решили доказать тебе обратное.

Калеб попытался снова улыбнуться.

— Зато я успел пару раз как следует врезать.

Сера покачала головой.

— Ведёшь себя как ребёнок.

— Мы не станем платить им за то, чтобы они нас не трогали.

Она сузила глаза.

— Разумеется, не станем.

— Прекрасно. Тогда считаем наше деловое совещание завершённым. Ты остаёшься здесь, чтобы получить развод, а обо всём остальном позабочусь я.

Сера вспыхнула от негодования. Если бы её не отправили в деревню, она могла бы помочь в Лондоне. Могла бы защитить «Воробья». Ирония заключалась в том, что сейчас она не могла уберечь своё заведение от врагов именно потому, что была слишком занята защитой его здесь. От совершенно другого врага.

Если она потеряет «Воробья», то потеряет и единственную причину, по которой вернулась в Британию. Всё, за что боролась. Она приехала сюда ради обещанной трактиром свободы, ради его будущего. И ради собственного.

Но какой смысл защищать заведение на словах, если на деле она не способна этого сделать?

— Как бы не так! Я еду с тобой.

— Нет.

Сера смерила его холодным взглядом.

— Скажи-ка мне, что именно даёт тебе право указывать, что мне делать?

Калеб вздохнул.

— Уж точно не наш прошлый опыт.

— Вот именно, — согласилась она. — Уж точно не он.

— И что изменится, если ты вернёшься?

— Хоть что-нибудь! — в отчаянии воскликнула Сера. — Без своей птички «Воробей» перестанет быть самим собой.

— Чушь собачья, — отрезал Калеб. — Ты останешься здесь. Я разберусь с Ублюдками. Найму охрану, дам им понять, что не потерплю, чтобы они вставали у нас на пути. Не забивай свою хорошенькую головку такими мелочами.

Сера прищурилась.

— Я огрею тебя дубинкой по голове, если ты ещё хоть раз станешь обращаться со мной как с хрупкой голубкой. Я возвращаюсь.

— Зачем?

— Потому что он мой, — прошептала она. — Ты лишь временно управляешь им от моего имени.

эх— Пока ты не получишь развод. Ради этого ты и приехала сюда.

— Какой в нём будет смысл, если к тому времени от моего трактира ничего не останется?

Калеб посмотрел на потолок и с раздражением выдохнул.