— Вы с сёстрами в последнее время не слишком-то пользуетесь уважением высшего света.

— Я графиня! — возмутилась Селеста, а затем указала на Софи. — А она маркиза Эверсли и будущая герцогиня Лайна!

— Да, — снисходительно согласилась женщина, словно объясняла что-то несмышлённому ребёнку. — Но ни одна из вас не получила свой титул…

Сесили нахмурилась.

— Скажите прямо, что хотите сказать, и возвращайтесь в свою карету, старая карга.

Её слова сопровождались оглушительным воплем Браммелля. Сера с трудом удержалась от улыбки, наблюдая за неизменной преданностью сестры. Иногда эта преданность была очень кстати, но сейчас едва ли помогала делу.

Она повернулась к старшей женщине, чьи брови взлетели вверх, а рот округлился от возмущения. Прежде чем разгневанная мать успела ответить, Сера шагнула вперёд, встав между женщинами.

— Их титулы, разумеется, не имеют значения, не так ли, миледи? Значение имеет мой. Советую вам помнить, за какой приз вы приехали бороться.

Женщина замялась, но в конце концов вынуждена была согласиться.

Сера снова повернулась к девушкам.

— Итак. Как вам известно, последние несколько сезонов я провела вдали от Лондона. Не начнём ли мы со знакомства?

— Так не принято, — хихикнула одна из матерей.

Сера понизила голос и доверительно наклонилась к девушкам:

— Вы скоро поймёте, что меня мало интересует, как принято. Я предпочитаю добиваться результата.

Четыре пары глаз устремились на неё. На лицах мелькнули самые разные чувства: удивление, растерянность, веселье и, наконец, восхищение.

Сера мысленно сделала пометку: обратить внимание на Восхищение. На первый взгляд девушка казалась самой невзрачной из всех, но это впечатление явно было обманчивым.

Малкольму она могла бы понравиться.

Эта мысль не принесла Сере того удовлетворения, на которое она, возможно, рассчитывала.

Веселье — крошечная мышка — заговорила первой, решительно шагнув вперёд.

— Я леди Лилит Баллард, младшая дочь графа Шропшира.

Она указала на женщину с поджатыми губами, которая уже успела высказаться.

— А это моя мать, графиня.

Затем понизила голос:

— Кстати, вы отлично с ней справились.

Сера широко улыбнулась. Да, эта девушка ей определённо нравилась.

— Очень приятно, — сказала она, кивнув.

Затем посмотрела на Восхищение. Та наблюдала за происходящим с живым интересом, но представляться явно не спешила.

Что, впрочем, оказалось неважно, потому что именно в этот момент появился герцог.

— Добро пожаловать в Хайли, леди.

Его низкий, приятный голос наполнил раннее утро аристократическим достоинством.

Сера невольно напряглась, когда все присутствующие повернулись к нему. Единственный отец в этой компании воспользовался моментом, чтобы выступить вперёд, предварительно так громко прочистив горло, что это прозвучало почти вызывающе.

— Хейвен. Всё это выглядит несколько странно, не находите?

Малкольм пожал мужчине руку.

— Брансуик.

Сера припомнила, что барон Брансуик был беден как церковная мышь, зато обладал вполне приличным и уважаемым титулом.

— Разве в моём недавнем прошлом было хоть что-нибудь, что не выглядело бы странным?

Он жестом указал на Серафину.

— Как я вижу, вы уже познакомились с моей будущей бывшей женой. И, разумеется, знаете её сестёр.

Барон хмыкнул в знак согласия, а затем указал на Растерянность — рыжеволосую девушку с огромными зелёными глазами.

— Это моя дочь.

От Серафины не укрылось, что имени девушки он так и не назвал. Словно все дочери были одинаковы и незачем было утруждать себя тем, чтобы запоминать их имена.

Малкольм исправил положение.

— Леди Эмили, рад с вами познакомиться.

Сама леди Эмили, судя по всему, не испытывала такого же удовольствия. Более того, казалось, ещё немного — и она расплачется.

Однако от унижения её спас громкий, настойчивый голос одной из матерей:

— Мэри!

В тот же миг вперёд рванулась Потрясённая, едва ли не расталкивая остальных локтями, чтобы оказаться перед Хейвеном. Она была белокурая и прекрасная, словно фарфоровая кукла. И, по-видимому, звали её Мэри.

Малкольм принял происходящее с невозмутимостью истинного джентльмена.

— Вы, должно быть, мисс Мэри Мейхью.

Сера удивлённо склонила голову набок.

Мисс.

То, что герцог Хейвен вообще рассматривал кандидатуру девушки без голубой крови, само по себе было потрясением. Особенно если вспомнить, с каким презрением он и его мать относились к тому, что отец Серы разбогател на угольных шахтах.

— Её отец — один из самых влиятельных людей в Палате общин, — прошептала Софи ей на ухо.

Политик.

Ещё хуже.

— Ваша светлость, — произнесла красавица, приседая в глубоком реверансе.

Её голос звучал легко, томно и обворожительно. Пожалуй, Серафина никогда прежде не слышала ничего более женственного.