К тому времени, как я добираюсь до центра управления команды Онассис, мои очки уже заляпаны дождевыми каплями. Приходится остановиться и протереть стёкла подолом блузки. Когда я снова надеваю очки, рядом с Таней уже стоит Джек.

— Тренировки остановлены для всех команд, — сообщает он.

Меня не волнуют остальные команды. Меня волнует Макс.

— Как он? Где он? — требую я.

— Его доставили в медицинский центр на трассе. Идём.

Это плохо. Очень плохо. Если бы авария была незначительной, он сам выбрался бы из болида и вернулся в боксы, чтобы пройти обследование. Медицинский центр на трассе — это временный пункт экстренной помощи, где дежурят более ста медицинских работников. Там могут сделать всё необходимое: от рентгена до внутривенных вливаний.

Я иду за Джеком через центр управления. Здесь повисла тяжёлая тишина, словно само помещение пропиталось ощущением трагедии. Мне знакомо это молчание. Однажды, ещё подростком, я уже переживала нечто подобное: тогда я проводила время с командой отца, и один из его гонщиков попал в аварию. Я до сих пор помню его девушку — ошеломлённую, словно оглушённую случившимся, в роскошном наряде.

Теперь моя очередь стоять здесь в оцепенении.

О таких моментах в автоспорте публично не говорят. Будто стоит лишь вслух произнести слова о возможной опасности, как ты сам накличешь беду. Гораздо проще сосредоточиться на технических вопросах, соперничестве и победах.

Мы подходим к ряду мониторов, и я невольно вскрикиваю: на каждом экране одно и то же изображение — машина скорой помощи с мигающими проблесковыми маячками рядом с искорёженным, разбитым болидом Formula World.

Перед мониторами стоит Лукас. Он смотрит на экраны с открытым ртом, не в силах скрыть потрясение.

— Макс был в той машине? — шепчу я в ужасе.

— Да, — глухо отвечает Лукас. — Господи, выглядит просто ужасно.

Кажется, моё сердце увеличилось вдвое и вот-вот выскочит из груди. Тренировки нужны гонщикам, чтобы понять, как ведёт себя болид на трассе, но, как и всё остальное в Formula World, они не лишены опасности. Во время тренировочных заездов гонщики получали тяжёлые травмы и даже погибали, как, например…

— У него определённо сотрясение мозга, — говорит Джек. — Хочешь посмотреть запись аварии?

— Не сейчас! — восклицаю я. — Я хочу его увидеть. Мне нужно быть рядом с ним.

Забавно, как быстро я отбросила все притворства, будто мы не встречаемся. Сейчас мне совершенно неважно, кто узнает о наших отношениях. Я просто хочу знать, что с ним всё будет хорошо.

Джек шумно втягивает воздух.

— Ладно. Успокойся. Сейчас узнаю последние новости.

Он надевает гарнитуру.

— Какая ситуация? У нас здесь Лили Онассис.

Пауза.

— О чёрт. Хорошо. Хорошо. Понял. Будем следить за развитием событий.

Я в ужасе смотрю, как Джек снимает гарнитуру и поднимается. Его губы сжаты в жёсткую, мрачную линию. От этого по всему телу прокатываются волны ледяной паники.

— Состояние у него тяжёлое. Его отправят вертолётом в Монреальскую больницу общего профиля. Мы встретим его там.

🏎

Я слушаю, оцепенев от страха, пока Джек рассказывает об аварии по дороге в больницу. С нами Лукас и Таня.

— Он входил в поворот, задел бордюр, потерял переднее антикрыло, а потом каким-то образом нос машины подбросило в воздух. Всё произошло в долю секунды, Лили, клянусь. Затем болид перевернулся и врезался в стену. Когда его вытащили из машины, он спрашивал о тебе.

У меня вырывается сдавленный всхлип, но я заставляю себя сдержаться.

— В бетонную стену? На какой скорости он ехал?

— Примерно сто сорок два.

Сто сорок два мили в час. Он врезался в стену на такой скорости.

— Вот, смотри. На странице Autoweek в Facebook выложили видео, — Таня протягивает нам телефон.

Не знаю, хочу ли я это видеть, но я настолько ошеломлена, что даже не пытаюсь возразить. Смотрю семисекундный ролик, не в силах закрыть отвисшую челюсть от потрясения. Семь секунд чистейшей пытки.

Изящный чёрный болид Макса с оранжевыми вставками несколько метров скользит по трассе на боку, а затем останавливается в гравийной ловушке.

— Могу попробовать найти запись с бортовой камеры, если хотите, — предлагает Джек.

— Нет. Не сейчас.

Отворачиваюсь к окну, подальше от Джека, Тани и этого душераздирающего видео, которое уже разлетается по соцсетям, закрываю глаза и пытаюсь думать о хорошем. Но жуткие кадры аварии снова и снова прокручиваются у меня в голове всю дорогу до больницы.

— Нас будут ждать у бокового входа, — говорит Таня Джеку.

Я поворачиваюсь к Лукасу, который сидит рядом со мной.

— Насколько всё плохо? Выглядит ужасно.

Он качает головой.

— Не знаю, Лили. Хотел бы я…

— Что? — Я пристально смотрю на него.

Лукас красивый мужчина: смуглая кожа, зелёные глаза, тёмные волосы.

— Хотел бы я, чтобы он думал о гонках, а не о тебе.

Я закрываю глаза. Именно этого мне сейчас не хватало. Ещё больше поводов для чувства вины.