Мой милый мужчина… Он словно заблокировал в памяти весь ужас той аварии. Наверное, так даже лучше.

— Значит, в эти выходные я уже не смогу сесть за руль?

Я качаю головой.

— И, возможно, на следующей неделе тоже. Посмотрим. Тебе придётся какое-то время провести здесь. Лукас останется с тобой. И я тоже буду рядом.

В зависимости от состояния плеча Макс может не суметь завершить сезон. Но сейчас это неважно. Он жив — и только это имеет для меня значение. Джеку придётся взять руководство командой на себя. Я просто не справлюсь с такой ответственностью.

— Правда? Ты останешься? — Макс хмурится, словно не понимает.

— Да. Врачи сказали, что принесут для меня раскладную кровать. Я никуда не уйду.

— Хм. — Он гладит меня по руке. — Последнее, что я помню, — как мы плавали. Мы ведь недавно где-то купались? И целовались в воде?

У меня снова наворачиваются слёзы, и по щекам катятся новые капли.

— Да, купались. Мы остановились в домике в горах Квебека и пошли плавать. Это было чудесно.

— Я сказал тебе, что люблю тебя, после того как мы съели яблочный панкейк. Этого я не забыл.

Он широко улыбается и смотрит на меня с такой нежностью.

Я одновременно смеюсь и плачу, а потом осторожно касаюсь его губ своими, стараясь не задеть повреждённое плечо.

— И я люблю тебя, Макс. Очень сильно.

Я утыкаюсь лицом в его руку и разрываюсь от рыданий.

ЭПИЛОГ

ЛИЛИ

СЕМЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

В шесть утра ещё совсем темно, когда я выбираюсь из нашей тёплой, уютной постели. Несмотря на то что мы в Майами, февральская погода всё равно немного прохладная, поэтому я захожу в гардеробную, натягиваю пушистые носки, любимую розовую толстовку и розово-белые фланелевые шорты.

Я уже крадусь к выходу из спальни, когда слышу голос Макса:

— Малышка? Почему ты в такую рань встаёшь?

Я возвращаюсь к кровати и наклоняюсь, чтобы поцеловать его в шею. От его гладкой кожи едва уловимо пахнет одеколоном и тёплым сонным мужчиной.

— Готовлю кое-что особенное к сегодняшнему дню.

Он тянется ко мне, пытаясь снова затащить на матрас.

— А что сегодня за день?

На мгновение мне кажется, что он говорит серьёзно, и я уже собираюсь сделать ему замечание, но тут он тихонько смеётся, и я понимаю, что он просто шутит.

— Ты прекрасно знаешь, что сегодня за день, — поддразниваю я, слегка покусывая его за шею. — А теперь отпусти меня готовить. Спи дальше.

Когда я выбираюсь из кровати и направляюсь в гостиную, он шутливо шлёпает меня по попе.

Солнце вот-вот покажется из-за горизонта над Атлантическим океаном, а небо уже озарено мягким голубовато-сумеречным светом. Его тёплые отблески отражаются в стёклах соседних небоскрёбов, играя на холодных стальных и стеклянных поверхностях.

Первым делом я занимаюсь самым важным — варю целый кофейник кофе.

Затем, проверяя, как поживают мои растения, повторяю про себя мантру. Теперь она у меня новая, не такая, как те слова, которые я повторяла каждое утро на прежней работе и в те сумасшедшие недели, когда руководила командой отца в Formula World.

Сначала я мысленно обращаюсь с небольшой молитвой ко Вселенной, затем — к людям, которых люблю, и наконец — к самой себе. Чётки лежат в домашнем кабинете, рядом с моим рабочим столом. Теперь я беру их в руки, только когда скучаю во время телефонного разговора. Утренняя мантра и без них прекрасно работает — моя жизнь наконец обрела равновесие.

Пусть я буду счастлива, здорова и в безопасности. Пусть моя жизнь будет лёгкой и спокойной.

Я беру с полки пульверизатор и опрыскиваю мелкой водяной дымкой огромные зелёные листья своей монстеры. Растение всё-таки выжило — хотя и с большим трудом — после того, как прошлым летом у меня гостили мама с папой.

Вернувшись домой в августе, через несколько недель после страшной аварии Макса, я спасла монстеру от неминуемой гибели. Когда состояние его плеча наконец стабилизировалось, он тоже прилетел сюда, и мы вместе с растениями посвятили себя его восстановлению.

Сначала мы нашли лучшую в Майами клинику спортивной медицины и записали Макса на курс физиотерапии. Не буду врать: первые пару месяцев дались нам нелегко. Сотрясение он перенёс быстро и без каких-либо последствий для памяти, но с плечом всё оказалось гораздо сложнее.

Макс испытывал ужасную боль, и мы оба боялись, что он больше никогда не сможет нормально пользоваться правой рукой.

Но благодаря невероятной силе воли Макс не отступал и продолжал заниматься. Сейчас подвижность руки почти полностью восстановилась, хотя иногда плечо всё ещё болит, если он слишком усердствует на тренировках. Он принял решение завершить спортивную карьеру и уверяет, что ничуть не жалеет о том, что ушёл именно тогда. Лукас тоже покинул команду, но остался работать исключительно на Макса, по-прежнему будучи его доверенным лицом и помощником.