— Да? — Она впервые обнимает меня, и это чертовски приятно.

— Я стану твоим первым мужчиной. Обещаю. Если ты сама этого захочешь. Решать только тебе.

💼

ИВИ

Мы ещё долго лежим, целуясь. Я даже рада, что у него нет презервативов: благодаря этому у меня есть время привыкнуть ко всему происходящему.

К нему. К его телу. К его движениям.

Я никогда прежде не была настолько близко к мужчине. От этого кружится голова. Его твёрдое тело. То, как он задаёт ритм нашим поцелуям, а потом отстраняется и позволяет мне вести. То, как его руки скользят по моему телу, оставляя за собой горячие, словно светящиеся следы.

Спустя какое-то время он садится на колени и протягивает ко мне руки. Я тоже сажусь. И впервые за этот вечер замечаю, насколько измялось моё платье.

От бесконечных поцелуев губы почти болят, словно их искусали, а всё тело ноет так, будто каждый нерв оголён. Алекс берёт моё лицо в свои большие ладони. Почему он выглядит таким серьёзным?

— Я хочу убедиться, что ты действительно этого хочешь. — Он убирает волосы с моего лица.

— Чего именно? Я думала, ты сказал, что сегодня мы не можем, потому что у тебя нет презерватива.

— Всё это. Всё остальное, что мы собираемся делать. Я хочу, чтобы ты знала: ты всегда можешь сказать «нет». В любой момент. Я хочу уважать твои границы. Если ты откажешься, ничего страшного.

Не обращая внимания на его слова, я на коленях придвигаюсь к нему на пару сантиметров, берусь за нижний край футболки и приподнимаю её.

— Можно я сниму её?

— Да.

Я сглатываю, разглядывая его мускулистое тело.

— Я этого хочу. Всего этого. Чего бы мы ни решили делать.

— Но это серьёзный шаг.

— Алекс, мне двадцать два.

Он морщится.

— Что? — Я с любопытством склоняю голову набок.

— Мне тридцать.

Я пожимаю плечами.

— И что? Между моими родителями была разница в десять лет.

Боже, как же мне нравится гладить его кожу. Такая гладкая.

— Наверное, — говорит он. — Но я не хочу, чтобы ты потом пожалела об этом.

— С чего бы мне жалеть? Я столько всего упустила в жизни, пока заботилась о сестре и работала. Не то чтобы я планировала оставаться девственницей до сих пор, просто так получилось. Я просто хочу немного развлечься, почувствовать себя частью этого мира, наконец пожить как обычная девушка двадцати с небольшим лет.

— Для меня это тоже в новинку, — говорит он.

Я склоняю голову, с трудом отрывая взгляд от рельефных мышц его груди.

— В каком смысле?

— Ну… у меня давно никого не было. Помнишь? Я не бабник, просто играю такого на публике.

Я тихонько смеюсь.

— Ничего страшного.

— Можно я сниму с тебя платье? — шепчет он мне на ухо.

А я уж думала, ты никогда не спросишь.

— Конечно.

Он тихо стонет, снимая с меня платье через голову. На мне новый комплект нижнего белья, который я купила на днях во время шопинга. Не то чтобы я отправилась за целой кучей сексуального белья: это довольно простой комплект из голубого кружева, бюстгальтер и трусики в тон. Но по тому, как Алекс на меня смотрит, можно подумать, будто на мне наряд одной из моделей Victoria’s Secret.

От его взгляда между ног становится ещё влажнее. Я вся изнываю от желания почувствовать его прикосновения. В его глазах одновременно читаются животная страсть и страх.

— Иви. Ты, блять, совершенна. — Его взгляд задерживается на моей груди.

Достаточно надолго, чтобы соски затвердели. Мне не терпится узнать, что он будет делать, когда я останусь совсем обнажённой. С лукавой улыбкой я медленно спускаю бретельку с правого плеча. Затем повторяю то же самое с левого. Завожу руки за спину и расстёгиваю бюстгальтер. Но не позволяю ему соскользнуть: сначала прижимаю его к груди.

И лишь потом, медленно, очень медленно, убираю руки, позволяя ткани соскользнуть вниз.

Он выглядит ошеломлённым. Я придвигаюсь к нему, пока мои соски не касаются его груди. В тот миг, когда наши обнажённые тела соприкасаются, словно происходит взрыв.

Я крепко обнимаю его, а он прижимает меня к кровати и жадно целует.

Я тянусь к пряжке его ремня, пытаюсь расстегнуть её, но он перехватывает инициативу и сам раздевается, оставшись в чёрных боксерах. Затем мы снова целуемся, только теперь мои ноги раздвинуты, а он прижимается ко мне бёдрами и трётся о меня.

— Мне нравится, какой ты сильный, — шепчу я.

— Но рядом с тобой я чертовски теряю силу воли. — Его губы находят мой сосок, и я тихо вскрикиваю.

О боже! Его язык, который так дразняще движется. Его губы, жадно ласкающие меня. Другая рука, перекатывающая второй сосок между большим и указательным пальцами. Словно между моими сосками и клитором протянулась невидимая нить, и теперь всё пульсирует в такт, настойчиво и так сильно, что меня почти пробирает дрожь.

— Можно снять их? — Он поддевает пальцами резинку моих трусиков.

— Да. Пожалуйста.