Алекс неторопливо плывёт, увлекая меня за собой. Я слегка шевелю ногами в ластах и держусь рядом. Хотя «плыву» — не совсем подходящее слово. Скорее скольжу по воде, пока он тянет меня за собой.

Вода мутная, ледяная, зеленоватая. Вокруг ничего не видно.

Алекс останавливается, и мы покачиваемся на поверхности. Я сосредоточиваюсь на том, чтобы глубоко дышать через трубку, и поражаюсь, насколько легко это получается. Ну конечно. Это же дыхательная трубка. Не то чтобы мы тут погружались на морское дно с Жаком-Ивом Кусто.

И тут я слышу звук. Свист. Почти как птичий. Алекс сжимает мою руку. Раздаётся ещё один свист, на этот раз более протяжный. А затем целый хор щебета и мелодичных звуков.

Алекс подтягивает меня поближе и указывает вперёд.

Прямо перед нами плывёт белуха. Я не могу по-настоящему закричать, но всё же издаю тихий возглас в трубку. А затем появляется ещё одна.

И третья. И детёныш.

Я едва сдерживаю слёзы, глядя на этих призрачно-белых созданий в воде. Это настолько прекрасно, что захватывает дух. Кажется, будто они поют и танцуют для нас.

Я отпускаю руку Алекса, потому что больше не боюсь.

💼

Позже тем же вечером, после того как мы съели лучшие бургеры в своей жизни в маленьком неприметном пабе, мы возвращаемся в наш домик. Я всё ещё на волне адреналина после встречи с белухами и только что закончила принимать горячий душ.

Когда я вхожу в спальню в пушистом белом халате — никакого шёлкового белья, мне слишком холодно, — Алекс уже разжёг камин.

— Молодец, что забронировал номер с камином прямо в спальне, — мурлычу я. — Так романтично.

Он склоняется, чтобы поцеловать меня, и уже через несколько секунд мы с жадностью целуем друг друга.

— Миссис Купер-Дженкинс, у меня есть к вам просьба, — шепчет он мне на ухо.

— Я вас слушаю, сэр, — дразню я.

— Уверен, ты заметила, что изголовье кровати в этом романтичном номере для молодожёнов сделано из металлических прутьев.

Мои пальцы зарываются в его волосы.

— Да, заметила, между прочим.

— И о чём ты подумала, когда его увидела?

Я тянусь к поясу халата и развязываю его, позволяя махровой ткани упасть к моим ногам.

— Здесь и правда очень тепло.

На мне белый шёлковый бюстгальтер и трусики с золотистыми кружевными вставками. Это самый откровенный и сексуальный комплект из всех, что у меня есть, и купила его мне Сабрина. Она подарила мне ещё несколько вещей — от просто неприличных до таких, что невольно задаёшься вопросом: «А это вообще законно в Джорджии?»

Алекс шумно втягивает воздух. Возбуждать его стало моим любимым занятием.

Я прижимаюсь грудью к его груди, чувствуя обнажённой спиной тепло камина.

— Так вот, насчёт кровати…

Моя рука скользит к его джинсам и прижимается к члену, уже заметно выпирающему под ширинкой.

Он тихо рычит.

— Я подумала, не захватил ли ты шёлковые ленты.

— Захватил.

Несколько секунд я ласкаю его сквозь джинсы, дразня.

А потом хихикаю и убираю руку.

Покачивая бёдрами с нарочитой грацией, я направляюсь к кровати, забираюсь на неё и сажусь на колени. Волосы у меня отросли и почти касаются груди. Сегодня они мягкие и прямые — именно такие, какие ему нравятся.

Алекс подходит к шкафу, где стоят наши чемоданы, и возвращается с чёрными шёлковыми лентами, которые так нравятся нам обоим.

Он забирается на кровать и целует меня, затем обнимает за спину и расстёгивает бюстгальтер.

— Ложись.

Я послушно выполняю его просьбу. Соски затвердели. Ноги вместе. Я развожу руки в стороны, образуя букву Y, и к тому времени, когда Алекс обматывает шёлковую ленту вокруг второго запястья и привязывает его к кровати, он уже тяжело дышит.

Я немного разочарована, когда он отстраняется. Мне нравится, когда он целует меня, пока я связана. С того первого лета, когда мы занимались сексом, я открыла для себя вместе с ним столько нового. И поняла, что в постели мне нравится подчиняться, но за её пределами — ни за что.

Алекс не спеша расстёгивает пуговицы на плотной клетчатой рубашке, а затем джинсы. Когда на нём остаются только чёрные облегающие боксеры, я начинаю ёрзать и тихонько постанывать, надеясь, что он наконец прижмётся ко мне всем своим твёрдым, как скала, телом. От одного его взгляда я уже вся мокрая. И от предвкушения того, как он будет ласкать меня языком, гладить, дразнить и входить в меня.

— Ты просто идеальна, знаешь? Кажется, я хочу трахать тебя всю ночь напролёт.

Грязные разговоры больше меня не шокируют. Совсем наоборот. Я низко смеюсь.

— Я тоже этого хочу.

Наконец-то он исполняет моё желание. Нависает надо мной, опираясь на руки, и нежно целует.

— Ты уже возбуждена?

— А почему бы тебе самому не проверить?

Он лукаво усмехается, затем проводит ладонью по моей груди, сжимая соски. По коже пробегает дрожь, когда он гладит мой живот. Средний палец скользит между моими плотно сжатыми бёдрами, и я подаюсь навстречу его прикосновению.

— Да, пожалуйста, — выдыхаю я.

— Твои трусики насквозь мокрые, — шепчет он мне на ухо.