— Не говори глупостей. Может, ты ему нравишься, но что-то мешает ему тебя поцеловать, — задумчиво отвечает Лили, покусывая кончик ручки.

— Перестань придумывать оправдания в его защиту, Лили. Факт в том, что я выглядела полной дурой, — вздыхаю и захлопываю учебник по химии.

— Я его не защищаю, просто... — она вздыхает. — Если честно, я уже давно заметила, что между вами что-то есть. Мне он тоже нравился...

— Он мне не нравится, — перебиваю я. Лили поднимает бровь с видом "серьёзно, Риз?", но я даже не удивлена её признанием — половина девушек в школе без ума от него.

Просто они не знают его настоящего.

Лили качает головой.

— Дело в том, что на твоей вечеринке он сказал мне, что у него с тобой никогда ничего не будет или что-то в этом роде. А спустя несколько минут уже целовал тебя в твоей комнате. С моей точки зрения, ясно, что ты ему нравишься.

Я хмурюсь.

— Какой в этом смысл?

Да и вообще, это я его поцеловала, если уж на то пошло.

— Знаешь, логика плохих парней: они пытаются убедить себя, что девушка им не нравится, пока внезапно не влюбляются, а потом пугаются, потому что не знают, что делать, и сбегают. А нам потом приходится страдать. Вот почему нельзя влюбляться в плохих парней, как бы они ни были сексуальны и привлекательны.

Я поднимаю обе брови.

— Вау, Лили, тебе стоит написать роман. Или, знаешь, лучше прекрати их читать! Они явно влияют на твой мозг, — восклицаю я, закатывая глаза.

— Дура, я просто пытаюсь помочь, — обижается она.

— Тогда лучше повтори мне ещё раз вопросы к экзамену мистера Тёрнера и помоги мне сдать его.

Теперь уже Лили закатывает глаза и берёт в руки тетрадь, прежде чем начать задавать вопросы. Я отвечаю правильно на каждый и повторяю ещё раз.

Когда мы заканчиваем учёбу, разговор как-то сам собой скатывается на обсуждение (точнее, Лили обсуждает) её безумных теорий о загадочных письмах и Эросе. Честно говоря, все её теории глупы и нелепы. Ну серьёзно, зачем ФБР ставить нам ловушку? Или ещё хуже — что какие-то шпионы хотят отомстить нам за то, что мы случайно вмешались в их секретные планы, и теперь собираются нас убить.

Очевидно, Лили нужно меньше смотреть телевизор.

Когда Лили уходит, я снова ложусь на кровать, уставившись в потолок и глубоко вздыхая с закрытыми глазами. Нужно признать, что я обижена сильнее, чем думала. Обижена или просто зла. Я точно не влюблена в него, но не могу отрицать, что каждый раз, когда его вижу, мои чувства и нервы будто взрываются, а гормоны сходят с ума. Вот почему мне хочется его целовать, не останавливаясь, пока не останусь без воздуха. И из-за этого сейчас я чувствую себя ещё хуже. Отлично.

Два коротких стука в дверь прерывают мои мысли. Это мой отец.

— Риз, тебе нужно подняться на чердак и достать чемодан. В эти выходные мы едем в Орландо, — приказывает он, осматривая мою комнату, как будто видит какое-то странное существо. — И приведи в порядок свою комнату. Тут ужасный бардак.

Я тяжело вздыхаю. Осматриваю комнату. Да, немного беспорядочно: книги валяются на полу, одежда разбросана по всей комнате. Но это не так уж плохо по сравнению с комнатой Эроса в тот раз, когда я туда зашла — вот уж действительно была свалка. Хотя, противоречиво, пахло там довольно приятно.

— Иду я. — отвечаю, вставая.

После того как я немного убираю в своей комнате, направляюсь в чердак и открываю люк, позволяя лестнице из старых деревянных ступеней разложиться, и в коридор падает немного пыли. Отступаю в сторону, чтобы пыль не попала мне на голову, и начинаю подниматься по ступеням. Они скрипят под моим весом, и мне кажется, что они вот-вот сломаются.

На чердаке все покрыто пылью. Здесь коробки, запечатанные картонные коробки и различные предметы, выглядящие как мебель, покрытая покрывалами и простынями. Все это освещено слабым светом, проникающим через маленькое круглое окно в конце. В общем, здесь ощущается неприятная атмосфера.

Я беру чемоданы и немного встряхиваю их, прежде чем попытаться спуститься по лестнице. Это довольно трудно, потому что мне не за что держаться. Мои ноги дрожат, когда я ставлю ногу на следующую ступень, и она снова скрипит под моим весом.

Я глубоко вздыхаю и ставлю следующую ногу. Останавливаю чемодан на ступени на мгновение и снова беру его, чтобы не уронить.

Когда я ставлю следующую ногу, раздается треск, и я сдерживаю крик. Чемоданы вырываются из моих рук. Сердце сжимается, все происходит слишком быстро. Я пытаюсь ухватиться за что-то, чтобы не упасть, но это невозможно. Через мгновение я чувствую, как мое тело рушится на пол, и что-то твердое ударяет меня в затылок.

Все становится мутным и тяжелым, и я больше ничего не чувствую.

Тьма.

Когда я снова открываю глаза, с трудом различаю коридор, который качается вокруг меня. Он необычайно знаком, как будто я уже была здесь раньше. Длинный, с ковровым покрытием, с множеством картин на стенах.