— Что ты здесь делаешь? — говорю, напуганная. Эрос смотрит на меня пристально, свет из коридора сияет над его головой, отбрасывая тени на его лицо и подчёркивая мышцы на руках. И этот шрам на левом предплечье — я всегда хотела спросить его о нём.

— Твой отец сказал...

Я не даю ему договорить. Сейчас мне плевать на то, что сказал отец.

— Уходи, — перебиваю я.

— Расселл...

— Уходи, Эрос. Я переоденусь и приду к тебе в комнату. Со мной ничего не случится.

— Как хочешь, — серьёзно отвечает он и уходит.

Когда я слышу, как захлопывается дверь его комнаты, я снимаю одежду и надеваю пижаму. Хотя комната тёмная, всё отлично видно благодаря свету фонарей, проникающему через окно, и освещению из коридора. Сюда доносится пение сверчков из сада и плеск воды в бассейне. Я закрываю окно на всякий случай, думая о том, насколько неловка моя ситуация с Эросом. Я думала, что наши постоянные перепалки не могут стать хуже, но мы умудрились доказать обратное. За это нам точно можно дать приз.

Я чищу зубы, ставлю телефон на зарядку и выхожу босиком в коридор, остановившись перед его дверью.

Я нервничаю. Почему, чёрт возьми, я нервничаю? Не должна. Это мой дом, а не его. В конце концов, я просто иду спать — мне не обязательно с ним разговаривать, и он не обязан мне ничего объяснять. Стучу в дверь, и оттуда доносится приглушённое:

— Входи.

Почему я постучала? Это было слишком вежливо.

Я оглядываю комнату и немного удивляюсь — на этот раз она не выглядит как свалка. Просто обычная комната. Но, конечно, не на это я сразу обращаю внимание. В первую очередь я замечаю Эроса, лежащего на кровати с руками, закинутыми за голову, закрывающими лицо. И, конечно же, с обнажённым торсом. Да, комната тёмная, но лучи света от фонарей снаружи достаточно освещают его пресс.

Боже, с таким видом я просто не могу оставить голову пустой.

Я слегка трясу головой и закрываю за собой дверь. Подхожу к матрасу и ложусь, укрыв ноги одеялом. Отсюда я слышу его дыхание и как он ворочается на кровати. Я делаю то же самое — никогда не могла заснуть быстро, особенно если это не моя кровать. Приподнимаюсь и прислоняюсь спиной к стене, встречаясь взглядом с Эросом с другой стороны комнаты.

Сжимаю руки в кулаки, стараясь направить все свои нервы в какое-то русло, а потом отвожу взгляд к полу, хотя его взгляд всё равно ощущается на мне.

— Думаю, я должен тебе объясниться, — его хриплый, но тихий голос раздаётся в тишине, чтобы нас не услышали.

Я снова смотрю на него. И как бы это ни звучало мазохистски, клянусь, я бы сейчас хотела лежать рядом с ним. Но, конечно, не могу уронить своё достоинство ещё ниже, чем уже сделала, поэтому остаюсь на месте.

— Нет. Не хочу слушать. Мне всё равно.

— Да нет же, тебе не всё равно. Я знаю, что ты плакала.

Чёрт. Почему он такой наблюдательный? Ненавижу его.

— Ты ничего не знаешь, — огрызаюсь я.

Спустя несколько секунд молчания он снова начинает говорить. А я даже не уверена, хочу ли это слышать. Неужели я настолько жестока к себе, что хочу услышать, как он скажет, что я ему не нравлюсь? Или что я сама себе напридумывала глупостей и для него я всего лишь ребёнок? Это и так уже слишком очевидно, не хочу слышать это из его уст. Лучше бы тот, кто меня преследует, выстрелил мне в голову, пока мы играем в лото, чем пытаться проспать здесь всю ночь, сдерживая слёзы.

— Я знаю, что ты думаешь, будто я тебя унизил, но, поверь, у меня были причины...

— Эрос, — перебиваю я. — Я сказала, что не хочу тебя слушать.

Я снова ложусь на матрас и кладу голову на подушку, пытаясь завершить разговор.

— Но ты должна, я просто пытаюсь сказать тебе, что...

Я закрываю глаза и сжимаю одеяло в руках.

— Если ты не замолчишь, я закричу.

Его голос затихает, и я слышу, как кровать чуть скрипит.

— Ладно. Но потом не предъявляй претензий, потому что я уже задолбался с тем, что ты меня никогда не слушаешь.

Я не отвечаю — не собираюсь снова с ним говорить. Сон постепенно накрывает меня: день был долгим и тяжёлым, и я не смогла отдохнуть.

— Я просто хотел, чтобы ты знала, что ты мне действительно небезразлична, — слышу я в тот момент, когда начинаю засыпать. Глаза тяжелеют, и у меня нет сил ответить, поэтому он, наверное, подумает, что я уснула. Его голос мягкий и спокойный, почти шёпот.

— Намного больше, чем ты думаешь.

***

— Он идиот, — повторяю я в миллионный раз.

— Сколько бы ты ни говорила, что он идиот, это не изменит того факта, что ты пыталась его поцеловать, — парирует Лили.

— И он меня отверг! Опозорил!

— Уверена, он не хотел тебя опозорить. Перестань быть такой параноичкой, — бормочет она, записывая химические формулы в тетрадь. — Может, ты ему просто не так нравишься, как думала.

— Да я поняла это ещё тогда, когда он оттолкнул меня, чтобы я его не трогала, — рычу я. — Что, я такая уродина?