— Расселл, — говорю я, беря её за плечи и отодвигая на шаг. — Ты пила?

Риз кивает и вытирает слёзы рукой.

— У меня была бутылка водки, которую я украла у отца и спрятала в комнате. — Она не выглядит виноватой, и это меня забавляет. Но я не могу засмеяться — моё серьёзное выражение лица остаётся неизменным.

— Садись, — говорю я, помогая ей опуститься на ступеньку у входа. Она слегка пьяна и покачивается.

Она шмыгает носом и трёт глаза.

— Прости.

— После всего, что ты мне устроила, ты извиняешься за то, что напилась в своей комнате? — отвечаю с ироничной усмешкой. Странно слышать извинения от Риз — у неё слишком много гордости.

Она усмехается и облизывает губу. Я заставляю себя отвернуться и достаю ещё одну сигарету, чтобы отвлечься. Поджигаю её и затягиваюсь, ощущая на себе взгляд Риз.

— Можно? — спрашивает она, глядя на сигарету, пока я выдыхаю дым.

Я нахмуриваюсь. Это шутка?

— Ты с ума сошла? — говорю, отодвигая сигарету.

Она выглядит недовольной.

— Почему нет?

Я медлю с ответом несколько секунд.

— Ты слишком хороша для всей этой дряни, — говорю, и уже не знаю, говорю ли о сигаретах или о себе.

Её глаза медленно моргают, и, прежде чем я успеваю опомниться, Риз уже держит сигарету между своими маленькими и хрупкими пальцами. Она делает глубокую затяжку, и меня удивляет, что она даже не кашляет.

— Я могу выдержать, — говорит она, выдыхая дым.

Чёрт, эта девчонка сведёт меня с ума.

Я прочищаю горло и вырываю сигарету из её пальцев, осознавая, что в очередной раз провалил свою работу. Поздравляю, придурок, ты только что позволил девчонке, которую должен защищать, закурить. Добавим это к списку провалов.

Я внутренне усмехаюсь — кажется, у меня есть список на каждый случай.

— Эрос, — тихо произносит она, глядя вниз. Её губы блестят, и она дрожит — наверное, замёрзла.

— Расселл, — отвечаю я.

Она поворачивается ко мне и наклоняется вперёд, прижимая своё тело к моему. Её руки мягко обвивают мою шею, и она закрывает глаза, которые, кажется, слипаются от усталости. Её рот приоткрыт, и я слышу её медленное и глубокое дыхание — как и своё собственное. Её тело, несмотря на холод, излучает невероятное тепло, или, по крайней мере, так оно воздействует на моё, заставляя пульс учащаться до невозможности. Её губы находятся в миллиметре от моих, и я умираю от желания сократить расстояние.

Но я не могу.

— Ты обещала, что этого больше не повторится, — бормочу я, отстраняя её и вставая со ступеньки, с комком в горле. Мне больно это делать, но я не могу позволить, чтобы всё это зашло дальше. Это неправильно. Мне и так тяжело быть рядом с ней весь день и сдерживать свои желания.

Она вдыхает воздух и смотрит на меня так, будто я только что сказал ей самое болезненное в её жизни. Возможно, она думает, что я её унизил или что-то в этом роде, но я просто пытаюсь спасти нас обоих. После того, что сказал Брюс, я не собираюсь рисковать.

— А ты обещал, что будешь меня защищать, — отвечает она, вот-вот снова расплачется.

— Это то, что я пытаюсь сделать, — говорю я, проходя мимо неё, прежде чем зайти в дом и с силой захлопнуть дверь. Если я не положу этому конец прямо сейчас, мы оба окажемся в ещё более дерьмовой ситуации, чем сейчас. А это уже нелегко.

Глава 17

РИЗ

Взгляды моего отца и Эроса встречаются над столом и тут же возвращаются к их тарелкам. Я стараюсь не поднимать глаза — не хочу, чтобы кто-то заметил, что я плакала. Не хочу, чтобы меня расспрашивали, и не хочу ни с кем разговаривать. Даже есть не хочется, и это уже тревожно. Поэтому я просто верчу еду на тарелке, пока служанка не уносит её.

— Риз, слуги поставили матрас в комнате Эроса, — недовольно говорит отец. — А ты, Эрос, будешь спать на своей кровати, на другом конце комнаты. Я поставлю охранника у двери на всю ночь — при малейшем шуме он мне сообщит. Ясно?

Эрос кивает, и как только его взгляд останавливается на мне, я тут же отвожу глаза.

— Я могу спать на диване? Или лучше пусть он спит на диване, — говорю, натянуто улыбаясь.

— Тебе нужна охрана, — отвечает отец, вставая из-за стола. — У меня есть дела, спокойной ночи.

Не дав мне ответить, он исчезает из столовой. Я не понимаю, почему он ведёт себя так. Ещё несколько дней назад он был лучшим отцом на свете, а теперь у меня такое ощущение, что он меня ненавидит. Кроме того, он постоянно ведёт себя странно. Где мой отец, и что с ним сделали?

Вздохнув, я повторяю его жест и направляюсь наверх, а за мной, как обычно, следует Эрос.

Сначала иду в свою комнату, стараясь не наступить на инструменты, разбросанные на полу — дверь всё ещё не установлена. Беру чистую одежду и пижаму. Когда я уже собираюсь снять футболку, чтобы переодеться, раздаётся кашель из дверного проёма, заставляя меня вздрогнуть. Я не думала, что он пойдёт за мной в комнату.