— Все в порядке? — спрашивает мой отец. О, черт, он нас заметил.

— Успокойся, Брюс, у Риз попала ресница в глаз, но я уже вытащил. — говорит Эрос с соблазнительным тоном. — Это мой долг — защищать её.

Хитрый лис.

Я поворачиваюсь и вижу лицо моего отца в недоумении.

— Да, папа, не переживай, я в порядке. — говорю, потирая глаз, чтобы это выглядело правдоподобнее. Хотя я даже не успела осмыслить все, что только что произошло. Черт, этот идиот Эрос оставил меня с таким желанием, что я едва могу думать.

Не знаю, делает ли он это, чтобы выяснить что-то, что ему не следует знать, или просто хочет оставить этот разговор, но мой отец кивает.

— А почему вы так поздно вернулись?

На этот раз я начинаю первая.

— Эрос умирал от голода и был невыносим, так что мы остановились, чтобы он поел гамбургер с картошкой, и чтобы он держал рот закрытым.

Говорю с едва сдерживаемым желанием рассмеяться.

— А, ну тогда скажу Эстеле, чтобы она не готовила ему ужин. — говорит он, поворачиваясь и направляясь к входу в дом. Эрос смотрит на меня с убийственным выражением лица, а я улыбаюсь ему наполовину. Соси, Дуглас.

— Не похоже, что ты хотела, чтобы я держал рот закрытым пару минут назад, когда ты умирала от желания меня поцеловать. — говорит он шепотом, не отрывая взгляда от моего отца, который идет впереди нас и мог бы это услышать. Мне приходится проглотить, чтобы ответить.

— Это потому, что я не хотела, чтобы ты меня целовал. — отвечаю, входя в дом.

Я слышу только смех, когда поднимаюсь по лестнице и захожу в свою комнату, в которой нет двери. Не могу в это поверить.

***

Я перекидываю рюкзак через плечо и ещё раз смотрю на себя в зеркало перед тем, как выйти из комнаты. Я заплела косу, которая свисает на одно плечо, надела бежевый шерстяной свитер поверх футболки и джинсовые шорты, ведь сегодня идёт дождь и немного прохладно. Я быстро спускаюсь по лестнице и желаю доброго утра двум мужчинам, завтракающим за обеденным столом. Дождь стучит по окнам и грохочет по всему дому.

Эрос даже не поднимает голову от тарелки, поглощая еду так, словно не ел месяц — спасибо мне, ведь вчера он не ужинал. Я улыбаюсь про себя и сажусь за стол.

— Сегодня приедут рабочие, чтобы поставить новую дверь в твою комнату, — говорит мой отец, разрезая свой блинчик. — Они будут работать весь день, так что не знаю, сможешь ли ты сегодня спать в своей комнате.

— Ничего страшного, переночую в одной из гостевых, — отвечаю я.

— Ну да... Это не очень безопасно, они довольно далеко от наших спален, — он кашляет. — Но разберёмся с этим вечером, сегодня тебе нужно сосредоточиться. Разве у тебя не экзамен?

О боже.

Святая чертовщина.

Я сглатываю, радуясь, что он не видит, как у меня с лица сошли все краски. Я не готовилась.

Я провалюсь.

Я опозорюсь.

— Риз? — снова спрашивает отец, заметив, что я не отвечаю.

— Эээм, да, конечно, — мой голос дрожит. — Это проще простого.

— Рад слышать, что у тебя всё под контролем, — говорит он с гордостью.

— Как всегда, — отвечаю я, не слишком уверенная в себе. Эрос бросает на меня насмешливый взгляд — даже он понял.

Мой отец исчезает из столовой, говоря, что спешит на работу. Я хватаюсь за голову, борясь с тошнотой.

— Кто-то сегодня завалит экзамен... — напевает Эрос.

— Заткнись, идиот.

Слова учителя мистера Тёрнера звучат в моей голове, как голос совести: «Я не ожидаю от вас меньше». Да уж, извините, что разочарую вас, но, кажется, больше вы от меня ничего не будете ожидать.

— Ты ничего не ешь? — теперь спрашивает Дуглас, его голос звучит по-другому.

Я качаю головой. Гром гремит по всему дому, и я вздрагиваю.

— Я не голодна.

— Но тебе нужно поесть, — говорит он, наливая сок в стакан и ставя его передо мной. — Если не позавтракаешь, потом проголодаешься. — Он берёт блинчик, добавляет к нему клубнику со сливками и ставит передо мной.  

Я смотрю на него с удивлением.

— Ешь.

— А с тобой что не так?

— Скажем так, я получил то, что хотел. Ничего важного, — говорит он небрежно. — Пойду поищу зонты. Не думай обо мне слишком много, пока меня нет.

— Не будь самовлюблённым, — говорю я, чтобы не сказать правду в лицо. А правда в том, что я думаю о нём двадцать четыре часа в сутки. Особенно с тех пор, как мне пришла в голову гениальная идея поцеловать его. Чувствуете сарказм? Ночи стали длиннее обычного, особенно потому, что, когда я закрываю глаза, думаю только о проклятом поцелуе и начинаю нервничать, а когда я нервничаю, не могу заснуть, и это превращается в бесконечный цикл, из-за которого у меня появились тёмные круги под глазами.