Я помню, как лежала на носилках в скорой несколько дней и не переставала думать: «Чёрт, я хочу выбраться отсюда. Мне нужно выбраться отсюда». Я была измучена, устала от того, что постоянно лежала, и мне хотелось встать и расследовать, что происходит с Ариадной и Джастином, но особенно с Ариадной. Думаю, без Эроса я бы не смогла так долго оставаться там. И всё-таки сейчас, в этот самый момент, я бы отдала всё, чтобы вернуться в эту скорую, с рукой Эроса, переплетённой с моей, или смотреть фильмы на телефоне, ощущая это странное чувство поддержки и безопасности, которое, как бы это ни было невероятно, я испытывала, когда мы были так рядом.

Руки Ариадны освобождают меня от своих плеч, разрывая объятия.  

— Мы очень по тебе скучали, правда, думали, что это было из-за анонимных происшествий, и все были очень обеспокоены тобой, — говорит она, прижимая одну руку к груди и кивая головой, изображая из себя беззащитного щенка.

Я пытаюсь улыбнуться.

Да, конечно, если бы ты только знала, что я вернулась на эту дурацкую носилку.

Как будто ты не знаешь, кто этот аноним. Лжесвидетельница.

Я сжимаю кулаки, прежде чем ответить, сдерживаясь.  

— Как мило с вашей стороны, – произношу почти сквозь зубы. — Но теперь я совершенно здорова, так что не о чём волноваться, — говорю, акцентируя слово «совершенно».

— Как здорово, что ты вернулась, — говорит теперь Карол. — Ты не представляешь, сколько слухов нам пришлось выслушать.

Какой был самый худший? — спрашиваю я, стараясь не думать о том, что человек, который сидит рядом, пытается меня убить.

— Сказать ей? — спрашивает Карол у Лили. Та кивает.

— Про беременность, — с хохотом вырывается из уст моей лучшей подруги. — Он даже в школьной газете появился, и все поверили.

— О, боже. Я должна как можно скорее сообщить папе об этой глупой газете.

Мы все смеёмся, когда вдруг звонит звонок, и некоторые девочки уходят, например, Ариадна. Эрос появляется рядом со мной как по волшебству. Девочки смотрят на него и кусают губы, чтобы не рассмеяться, когда видят его с голубой лентой на груди с надписью: "Поздравляю, ты станешь папой!"

— Может кто-нибудь мне объяснить, что, черт возьми, это значит? — говорит он, хмуря брови и глядя на них.

Несмотря на неловкую ситуацию, которую я наблюдаю, потому что мои подруги забыли упомянуть маленькую деталь, кто якобы является отцом ребенка, я тоже не могу сдержать желание рассмеяться.  

— Одна девчонка пришла, как ни в чем небывало, поздравила меня, а потом другая повесила это.

Теперь все девочки разражаются смехом, и Эрос остается в недоумении.

— Это какая-то шутка, которую я не понял, или вы всегда такие странные?  

— Люди думают, что у вас с Риз будет ребенок, — объясняет Карол, заливалась смехом.

Лицо Эроса кардинально меняется, он поднимает обе брови и смотрит на меня с вопросом, но с какой-то озорной искоркой. Я пожимаю плечами с маленькой улыбкой.  

— Думаю, теперь, когда она вернулась в школу, слухи развеются, но это займет какое-то время, — добавляет Лили.  

— Да, люди слишком любопытные, — добавляет Барбара.  

— Ладно, если еще кто-то принесет мне такую ерунду с такими намерениями, — говорит Эрос, забирает ленту и передает Карол, — скажите им, чтобы засунули ее себе в задницу.

Девочки смеются от его слов, а я качаю головой.  

— Пошли на анатомию, а то опоздаешь, — говорит он теперь осторожно.

Я киваю.  

— Пока, девочки, увидимся позже. — Они отвечают мне прощанием, и Эрос и я начинаем идти по коридору.

Когда мы остаемся вдвоем в месте, которое не является скорой, мне это кажется довольно странным, и я не могу не заметить его черты лица с восхищением. Чем больше я его смотрю, тем он мне привлекательнее. Я слишком долго пыталась убедить себя, что он не такой уж и красивый, как я думаю, и что он мне не нравится. Но я не могу себя обмануть. Он чертовски красив, и, черт побери, мне он нравится, очень. Особенно после того, как мы провели столько времени вместе, когда я была в больнице, что помогло нам гораздо лучше ладить, чем раньше, и научиться быть вместе в одном пространстве, не крича друг на друга.

Надеюсь, что теперь, когда мы продвинулись вперед, мы не вернемся назад, потому что не знаю, выдержала бы я это снова.

— Ты пропустил кабинет урока анатомии, — говорю я, хмуря брови, наблюдая, как Эрос продолжает идти.

Он меня игнорирует, и мне приходится следовать за ним, с любопытством.

— Эрос?  — Он не отвечает.

— Не туда! —  говорю я.

— Ты можешь заткнуться? Нас услышат, — говорит он, останавливаясь перед рядом шкафчиков.

—  Что? О чем ты говоришь? — Не пойму, о чем он.

— Мы не идем на урок.

Я катастрофически закатываю глаза, устала от его тайн.  

— О чем ты...? —  мой голос обрывается, когда я вижу, как он достает несколько инструментов из кармана и начинает пытаться открыть замок на одном из шкафчиков.

— О, боже, — говорю я, оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что нас никто не видит.

— Что, черт возьми, ты делаешь? Ты с ума сошел? — спрашиваю я почти шепотом.