— Расселл, я бы лучше потерял руку, чем потерял тебя, — говорю, будто это очевидно. По моему мнению, это уже было понятно.

— Это должно быть романтично? — улыбается, подавляя смех. Потом снова смотрит на меня с тревогой. — Этого не случится. Я просто знаю. С реабилитацией и лекарствами всё наладится.

— Сколько времени это займёт?

— Не знаю, но не волнуйся — ты останешься в особняке. Мой отец нанимает ещё телохранителей.

Блять, будут еще плохие новости?

— Надеюсь, ты не влюбишься в другого телохранителя, кроме меня, принцесса. Потому что эта мысль меня не радует.

Расселл смеётся:

— Кто знает, может, мой отец наймёт какого-нибудь плохого парня, который вместо того, чтобы защищать меня, будет меня доставать, лезть по вентиляционным шахтам на свадьбах и отказываться носить костюм или форму. И тогда я точно в него влюблюсь.

— Если так, я тоже бы влюбился в него. — Расселл закатывает глаза и улыбается.

— Ужасно, — признаёт она. — И глупо. — Потом смеётся, заражая меня улыбкой.

И да, она только что назвала меня глупым, хотя может потерять руку, и заставила меня улыбнуться. Только она умеет так.

В этот момент, врач, тот самый, который строил глазки моей невесте, входит в дверь с диагнозом в руке, сопровождаемый медсестрой.

— Эрос Дуглас, — приветствует он. — Давай посмотрим на твою руку.

***

Я чуть не умер в больнице, и не из-за руки. Было жарко, еда на вкус как в исправительном учреждении, и я даже не мог подрочить. Хотя это мне и не нужно с Риз, но, черт возьми, у меня не было никакой личной жизни, и Диего, Пейтон, Лили, Брюс и даже вся футбольная команда с тренером не переставали меня навещать. Это было как возвращение в прошлое, только с тем, что теперь обо мне кто-то беспокоится. Странно, чертовски странно.

И вот, наконец, после трех дней, и, хотя мне следовало бы оставаться в больнице еще пару недель, я могу вернуться в особняк.

Новые телохранители — это два здоровых парня. Они оба большие и сильные, один лысый, а другой более смуглый, с угрожающим лицом. Ладно, я понимаю, что я тоже крепкий и высокий, и да, я довольно симпатичный, это я знаю, но они в два раза больше меня, хотя и совсем не привлекательные. Мне интересно, зачем Брюс меня нанял, если у него под руками такие два шкафчика. И да, они в костюмах, что я бы никогда не надел.

Я прихожу к дивану и осторожно сажусь, чтобы не повредить себя. У меня начались адские боли в груди и плече, и, хотя это полная хрень, это хорошо, потому что это значит, что я восстанавливаю нервы и чувствительность в руке. Вдобавок, реабилитация, которая начнется через пару дней, вернет мне подвижность. Врачи уверены, что я смогу снова двигать рукой, так что теперь это меня не беспокоит.

Риз появляется с телефоном в руке и бросает его на диван с разочарованием.

— Мой отец вот-вот приедет с полицией, похоже, у них есть важные новости для нас.

— Хорошие или плохие?

— Скоро мы узнаем. — уверяет она меня, сидя рядом со мной.  

— Думаешь, нам потребуется достаточно времени, чтобы подняться в мою гребаную комнату и раздеться раз и навсегда?  

Она смеется, а затем кусает губу.  

— Ты не сможешь снять с меня одежду с таким плечом. Ты даже не можешь завязать шнурки на кроссовках.

— Хочешь, мы проверим это? — спрашиваю я, изучая её лицо, не приближаясь. Камеры все еще находятся на том же месте, где они были, когда я ушел.

— В прошлый раз, когда полиция пришла к нам домой, почти нас поймали. — говорит она, вставая. Да, она встала первой. Очевидно, ей этого хочется.

— Но они не поймали. — говорю я, вставая тоже.

 

Ты всё равно оказался в тюрьме.

Точно.

— Куда вы идёте? — спрашивает нас телохранитель, который стоит напротив двери. Другой хрен не знаю, где спрятался.

— Наверх. — отвечает Риз с неудовольствием.

— Маркуса нет наверху, вы не можете подниматься, потому что нет охраны.

— Ты вообще осознаёшь, как твоя лысина блестит, когда на неё светит натуральный свет? — спрашиваю я, таща Риз по лестнице.  

Если я хочу подняться наверх и трахнуть свою, блять, невесту, я поднимусь наверх.

Он подходит и встаёт перед нами в дверях, мешая подняться. Я закатываю глаза.

— Убери свою задницу, урод.

— Эрос, оставь его. Плевать. — тихо говорит Риз, слегка отталкивая меня в сторону гостиной.

— Никто мне не командовал, и этот орангутанг не будет первым. — говорю я, тыкая пальцем в него, раздражённый.

Ну, Брюс Расселл мне давал приказы, но он платит мне за это.

 Да и вообще, мне плевать, идти наверх или нет, просто хочу быть правым.

— Как ты меня назвал? — спрашивает охранник, нахмурившись.

— Эрос, замолчи.  

— Ты чёртов орангутанг без волос. — плюю ему в лицо. — Ты знаешь, как это уродливо?

Руки Риз толкают меня в сторону гостиной, и я не могу не двигаться туда из-за перевязанной руки.