Мы почти подъехали к ювелирному магазину, когда нарастающий звук прорезал ночную тишину. Это были полицейские сирены.

— Похоже, кто-то пришёл к той же идее, что и мы, Уилл. И к неправильной идее! — сказала Эстрелла, сворачивая на другую улицу, чтобы уехать подальше от этого переполоха.

Я снова принялся изучать карту, пока меня не осенило.

— Это не украшения, это золото! — воскликнул я.

— Золото… картины Рохо инкрустированы золотом! — откликнулась Эстрелла. — Галерея, последняя точка — это галерея Рохо!

— Хочешь сказать, у этого ублюдка есть галерея?

— Да, он её купил. И я знаю, что внутри хранится очень ценная картина. Она даже находится под стеклянным колпаком.

Я сунул руку в карман и достал найденную на кладбище подсказку.

— Ключ! — воскликнули мы одновременно.

— Но… как мы попадём в галерею? Насколько я знаю, там есть охрана. Нам чего-то не хватает…

— Поезд, — пробормотал я.

— В каком смысле?

Я снова указал на карту.

— Каждая точка находилась рядом со станцией.

— Точно… это общий знаменатель!

Эстрелла развернулась и поехала к вокзалу.

— Ты часто участвуешь в таких играх? — спросил я, внимательно глядя на неё.

— Нет, обычно я только наблюдаю. Это слишком опасно, Уилл. Достаточно одной ошибки — и тебя схватит полиция или, что ещё хуже, ты серьёзно пострадаешь, — объяснила она.

Я прикусил щёку изнутри и решил больше не говорить до самой станции. На этот раз Эстрелла припарковалась не лучшим образом — она бросила машину прямо посреди дороги, так спешила выбежать. Впрочем, времени у нас было мало, но желание победить — огромное.

Мы быстрым шагом направились к месту назначения. Время от времени я оглядывался, сам не зная почему — возможно, ожидал увидеть Остина где-нибудь в тени, наблюдающего за нами с довольной ухмылкой, но вокруг никого не было.

— Обычно что выигрывают в этих играх? — спросил я у Эстреллы, когда мы остановились у расписания поездов на внешней стене станции.

— Обычно победитель, если ему удаётся выжить, получает серьёзную награду, которая ещё сильнее связывает его с Рохо и его кругом, — объяснила она.

— Проще говоря?

— Обычно победитель получает документы, отмытые деньги, наркотики… по-разному бывает.

— Понятно. Ночью здесь ходит не так уж много поездов, — с горечью заметил я, подняв взгляд на табло.

— Первый — в шесть, — ответила Эстрелла, тоже изучая расписание.

Однако, когда мы вошли на станцию, я понял, что она вовсе не пустая. Платформы были заполнены пассажирами, ожидающими первый поезд, а группы молодых людей оживлённо болтали.

Я посмотрел на время в телефоне.

— Боже мой, осталось всего четыре минуты!

Поезд вот-вот должен был прибыть, и, внимательнее оглядевшись, я заметил подозрительные взгляды и нервные движения некоторых людей на станции. Это были другие участники, почти так же близкие к разгадке, как и мы.

Эстрелле пришёл видеозвонок от Остина.

— Он всегда так делает, — сказала она мне, прежде чем ответить.

— Привет всем участникам. Если вы добрались до станции — поздравляю. Скажу только одно: внимательно осмотрите рельсы. И удачи.

Одного парня задержала полиция за попытку ворваться в ювелирный магазин, ещё двое заблудились, а пара была здесь, вместе с нами. Я узнал их — после звонка Остина они начали ходить прямо по путям, игнорируя крики прохожих, предупреждавших о приближении поезда.

— У тебя минута, — объявила Эстрелла, тревожно глядя на часы.

Судя по табло, поезд шёл точно по расписанию.

Я спрыгнул вниз.

— Уилл, пятьдесят секунд! — крикнула Эстрелла, следуя за мной вдоль перехода.

Я слышал тревогу в её голосе, но не обращал внимания. Начал искать, однако никаких подсказок не было, и я не знал, куда смотреть. Солнце ещё не взошло, поэтому я включил фонарик и снова осмотрел рельсы…

— Уилл, возвращайся!

Один из других парней отступил и запрыгнул обратно на платформу.

— Всё, хватит, это уже не весёлая игра, Уилл, — сказала Эстрелла надломленным голосом.

— Я почти нашёл!

Поезд уже приближался, гул рельсов становился всё громче, земля под ногами начинала дрожать.

— Уилл, уходи оттуда!

Но я не слушал.

— Брось это, Уилл! Нет смысла рисковать жизнью! Рохо устраивает эти игры только потому, что ему скучно, ему всё равно, если ты не добудешь эту штуку!

И всё же я был так близко…

В кармане у меня всё ещё лежала записка.

8 июня…

Я поднял голову и увидел цифру восемь над собой. Это был восьмой путь. Июнь — шестой месяц года. А прибывающий поезд — шестичасовой.

Я на верном пути.

Я подошёл к подвешенной цифре восемь и прямо под ней, между грязными рельсами, нашёл прозрачный пакетик.

Металлический грохот приближающегося поезда отдавался в ушах. Возможно, в глубине души я даже хотел этого. Мне нечего было терять.