— Прости, когда он должен уезжать? Это бессмысленно… Зачем он меня сюда привёл, если мы всё равно встретились бы потом в Лагуне…

— Я знаю только, что он должен быть там к 8 июня.

— Ага, к свадьбе Джеймса. Наверное, хотел вручить ему подарок, — предположил я. — Ммм… лучше нет. Джеймс не захочет видеть Итана на своей свадьбе. Я должен не дать ему туда попасть.

Я встал, схватил картину и пошёл по клубу в поисках Остина. Нашёл его у входа — казалось, он только что пришёл. Но сколько же я проспал…

— Наконец-то ты проснулся! — сказал Остин. — Знаешь, если бы ты уснул с такой картиной рядом где-нибудь в другом месте, проснувшись, ты бы её уже не нашёл.

— Это та картина, которую ты хотел отдать Джеймсу?

Остин кивнул.

— Да, я же сказал. Это самая ценная работа в моей коллекции.

— Ладно, я отнесу её сам, тебе не обязательно идти на его свадьбу. Лучше не устраивать скандалы. Возьми другую паузу, может, навестишь Тома, где он сейчас?

— Не имею ни малейшего понятия. Ты боишься, что я испорчу свадьбу века, Уилл?

Честно? Да.

— И ведь они боялись, что испортишь её ты, — добавил он.

— Что?

— Как ты думаешь, почему тебя не пригласили?

Слушать это было неприятно.

— В любом случае, не волнуйся за меня. Если хочешь продать её — продай. Теперь она твоя.

— У меня есть вопрос. Если она стоит столько, почему ты поставил её на кон в гонке?

— Я же сказал, я брал её для Джеймса. А в последнее время я избавляюсь от материальных вещей.

Что-то меня смущало.

— Она действительно стоит полмиллиона?

— Так говорят. Если продашь, заработаешь хотя бы те сто тысяч, что хотел. Можешь воспользоваться шансом и хорошо заработать, или подарить другу. Решай сам.

— Не понимаю… зачем ты меня сюда пригласил?

— Помнишь, когда я спросил, чего ты хочешь от жизни? Настоящий вызов — не гонка, а это.

Я остался в замешательстве.

Между тем, как ни в чём не бывало, Остин начал говорить с другими ребятами вокруг, раздавая им советы. Я почти не узнавал его, не понимал, что происходит.

— Раньше гонки Остина были про неудобные документы или наркотики, — неожиданно подсказал мне женский голос, — теперь он зациклился на моральных вопросах.

Эстрелла.

— То есть?

— Думаю, он хотел проверить тебя.

— А остальных участников? Он так проверял и их?

— Остальные были ребята, которые работают на него. Он их хорошо знает, у каждого были свои личные испытания.

Итак, я оказался перед дилеммой: выбирать между материальным и моральным.

Продать картину и заработать приличную сумму или отнести её Джеймсу в подарок, даже если он игнорировал меня целый год?

Что было правильным?

Я вспомнил Мэй и задумался, что бы она сделала на моём месте.

— Значит, правда, что у тебя есть девушка? — поддразнила меня Эстрелла.

— Нет. Есть девушка, но она не со мной.

— Вернёшься к ней?

— Зачем?

Она улыбнулась.

— У тебя есть картина, а значит и повод вернуться в Калифорнию…

— Я даже не знаю, где она… Нет, это не так. Скорее всего, она дома у Эйприл.

— Кто такая Эйприл?

— Искусствовед, мать…

— Искусствовед? Правда? Похоже на судьбу, — воскликнула Эстрелла.

Верно.

— Может быть…

Вот почему я пришёл сюда!

Вдруг всё стало ясно. Я отошёл, утомлённый адреналином прошлой ночи. После короткого сна угасло всё волнение, но теперь этот огонь снова разгорелся.

— Вот почему! Вот! — продолжал я повторять.

Существовал более крупный план. Это была судьба. Картина приведёт меня к Мэй.

— Уилл… успокойся, — сказала Эстрелья.

Нет, я был вне себя. Меня никто не остановит. Никто!

— Оставь это, — вмешался Остин с удовлетворением. — Именно этого я и хотел.

— Что? — спросила Эстрелла.

— Я спрашивал, хочешь ли ты деньги, развлечение и адреналин, — сказал он мне, — и этой ночью ты получил всё три, но ни одно из этого не сделало тебя счастливым.

И это было правдой.

— Я возвращаюсь в Калифорнию сегодня же, — объявил я. — Спасибо.

Я обнял Эстрелла, а затем Остина. Как только я отпустил его, он указал на картину и дал последний совет:

— Уилл, избегай аэропорта. Отправляйся в настоящее путешествие на дороге с этой картиной.

 

38

Джеймс

7 июня – 1 день до свадьбы

На рассвете мы стояли перед виллой Крузов.

В глазах Джексона и Марвина отражалась та же усталость, что и во мне. Мы были измотаны.

Когда охранник открыл ворота, я приставил к его виску пистолет, игнорируя возмущение Джексона. Мужчина поднял руки над головой.

— Не шевелись, — приказал я.

Марвин снял у него оружие с кобуры и заметил, что у него есть пейджер, поэтому забрал и его.

Охранник не сказал ни слова, поэтому я указал на Джексона:

— Мой друг остаётся здесь, чтобы приглядывать за тобой. Он не только высокий, но и довольно сильный. Не делай резких движений рядом с ним.