— Нет. Я сказал ему вернуться домой. И думал, что он вернулся в Калифорнию, но если это не так — я ничего не знаю. Возможно, эйфория от победы вскружила ему голову.

Я заметил едва уловимую ухмылку на губах Остина, и это вызвало во мне всплеск ярости.

— Ты хочешь сказать, что Уилл исчез с этой чёртовой картиной?

Остин кивнул своим людям, и те сразу же отпустили Джексона и Марвина.

— Ну, это стоит полмиллиона.

— Та сумма, что Эстрелла тебе должна, да?

— Точно… А она тебе не сказала?

— Почему Эстрелла молчала обо всём этом? Почему не сказала раньше? — вслух размышлял я.

— Может, это они сделали так, что Уилл и картина исчезли, — предположил Итан.

— Если Уилл в опасности, то теперь вина может быть только на них. Не знаю, в какие передряги они его втянули. Он хотел лишь вернуться домой, я уже говорил вам, — повторил Остин.

— Кто-то мог узнать о картине и попытаться её украсть, — выдвинул версию Марвин.

— Я не знаю, что произошло потом.

— Нам нужно вернуться к Розе, — рявкнул я.

— Идите, вы свободны. Никто вас не остановит. Теперь, когда вы знаете правду и я уверен, что вы сюда не пришли, чтобы меня ограбить или что-то в этом роде, нет причин вас задерживать.

Я не доверял Итану, поэтому не стал тратить время на благодарности или излишнюю учтивость. Мы с ребятами поспешно сошли с его яхты, голова была полна сомнений, а усталость отражалась в глазах.

— Нам нужно выяснить, что произошло после гонки, — сказал я, быстро шагая по причалу.

— И понять, почему Эстрелла нам ничего не сказала, — добавил Джекс.

— Потому что она лжёт. Вот почему, — бросил я твёрдо.

С неохотой я признал, что Итан был прав: Эстрелла нас обманула.

Однако Марвин казался единственным, кто не верил в эту версию.

— Роза дала тебе пистолет, Джеймс. Подумай. Какой у неё был бы мотив сделать это, если бы она хотела нас подставить?

Даже Джексон пытался заставить меня задуматься:

— На самом деле, если подумать, это верно. Какой смысл было помогать нам таким образом?

— Да, Роза дала мне оружие против Остина, — прошептал я, — но Роза может и не знать обо всех делишках Эстреллы. Может, она ей доверяет, может, она что-то сказала…

Я остановился на месте. Терял контроль.

Почувствовал, как Джексон крепко схватил меня за плечи.

— Джеймс.

— Я схожу с ума, Джекс! Мне нужно увидеть Джун и вернуться домой, — выдохнул я с прерывистым голосом, глаза наполнились слезами.

Джексон кивнул и обнял меня.

— Теперь мы идём к Крузам, найдём Уильяма и положим этому конец, Джеймс.

Меня больше не волновала охрана у жилого квартала семьи Круз — на этот раз мы собирались войти через главный вход.

Мы сели в такси, и когда подъехали к въезду, к моему удивлению, охранник лишь мельком взглянул на нас и, не задавая вопросов, кивнул, чтобы мы проходили. Казалось, что его заранее предупредили о нашем приходе. Эта кажущаяся беспечность пробежала холодком по спине. Что-то было не так, но мы уже были внутри.

— Думаешь, они теперь знают, кто мы? — скептически спросил Марвин.

Мы повернулись к шлагбауму, который медленно опускался, пока такси поднималось по дороге к вилле.

— Странно… Может, они нас ждут, — сказал я.

Мы вышли из такси, и я заметил первые лучи рассвета. Ночь пролетела незаметно.

— Ах, Джеймс… — обратился ко мне Марвин. — Джекс и я не сказали тебе кое-что, — начал он, но Джексон бросил ему строгий взгляд.

— Что? — спросил я.

— Ничего, — обрезал блондин.

Но Марвин всё же сказал:

— Думаю, Блейз и девушки едут сюда на частном самолёте.

Я остановился и, ошарашенный, сначала посмотрел на Марвина, затем на Джексона.

— Вы тоже с ума сошли? Перестаньте с этими глупостями. Через несколько часов мы будем дома.

И верно, чёрт возьми… завтра я женюсь!

37

Уильям

2 июня

С затуманенным разумом я смотрел на ценную картину — мой приз — прислонённую к стойке для лап-данса в клубе. Я только что проснулся после долгого сна на одном из этих неудобных диванчиков. Не спал уже несколько часов, и в конце концов усталость взяла верх — я рухнул, как ребёнок.

— Картина очень красивая. Поставишь её в гостиной у себя дома?

Я потер глаза и сел.

Это был голос той официантки, с которой я говорил о Мэй прошлым вечером.

— Пока не знаю, — пробормотал я сухими губами.

На самом деле я не знал, что делать с этой картиной. Или, может, знал. Я мог бы продать её и выручить немного денег. Возможно, не столько, сколько говорил Остин, но точно неплохую сумму.

— Похоже, мне лучше возвращаться домой, — вздохнул я, не отрывая глаз от полотна.

— Возвращаешься в Калифорнию с Рохо? — спросила девушка.

Я нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Рохо сказал, что уедет ненадолго, и на прошлой неделе он забронировал билет на самолёт на своё имя в Калифорнию.