Я осторожно встала и подошла к Джеймсу, который стоял у окна. Медленно прижала подбородок к его плечу, и он почувствовал, как уголки моих губ расправляются в улыбке.

— Почему ты улыбаешься, Джун?

— Глупость… — прошептала я, разглядывая огни города вдалеке.

Джеймс расправил руку и обнял меня за плечи, прижимая к себе с защитным жестом.

— Уилл показывал мне Лос-Анджелес с высоты. Мы смотрели с крыши машины Джекса.

— Со мной видов будет мало… и фильмов тоже.

— Мне стоит смеяться, Джеймс?

Моё лицо наполнилось необъяснимым теплом, которое я попыталась скрыть, прижав щёку к его обнажённой груди. Его гладкая и ароматная кожа касалась моих губ, вызывая дрожь от приятного ощущения.

— Не красней, потому что… — Его рука оставалась вокруг моих плеч, но пальцы опустились на мою грудь, и в считанные секунды коснулись моей груди, скрытой топом, мгновенно заставив её напрячься.

— Джеймс…

— Ты пришла в клуб Остина без лифчика?

Я подняла голову, чтобы посмотреть на него. Под мягким светом его скулы выглядели как вырезанные мастером, а тело казалось только что слепленным из мрамора.

— Это просто бандо, лифчик не нужен, — пожаловалась я.

В этот момент он схватил меня за руки и пригласил следовать за ним. Я остановилась перед ним, когда он сел на кровать, и почувствовала, как температура подскочила до небес, когда он провел пальцами по моей спине, холодными кончиками пальцев.

— Я хочу видеть тебя без этого.

Продолжая тоже нежное движение, он дошёл до моей шеи, а затем опустился на грудь. Здесь он зацепил двумя пальцами край резинки, чтобы её опустить.

— Это неловко, — прошептала я едва слышно.

— Тебе бы слышать, как бьётся моё сердце, Джун…

Наши лбы встретились в сладком прикосновении.

— Вот это действительно неловко, — заключил он, закрыв глаза.

Через несколько секунд наши губы слились в нежный, но страстный поцелуй. Джеймс сразу раздвинул их, позволяя мне ощутить мягкость его языка, медленного и приятного, а я вплела обе руки в его ещё влажные волосы. Потом движения языка стали более глубокими и возбуждающими.

— Ты выбрала бутылку?

Этот вопрос заставил меня моргать несколько раз, как будто я только что проснулась после идиллического сна, и когда Джеймс показал на бутылку шампанского, которую я оставила на тумбочке, я поняла.

— Случайно, — призналась я, пожав плечами.

Он встал, заставляя меня отступить, чтобы открыть бутылку. Тем временем я снова разглядывала его тело, укрытое только полотенцем.

 Я никогда к этому не привыкну.

— Почему теперь молчишь? — поддразнил он, слизывая губы, увлажнённые моими.

— Целовать тебя всегда действует на меня одинаково, — призналась я, глядя в пол.

Джеймс поставил бутылку и вернулся ко мне.

— Ты была прекрасна сегодня вечером, — прошептал он, обхватив руками мои щеки.

— Была? Что со мной случилось за это время? Я телепортировалась в мир уродливых?

С лёгким движением он приподнял мою голову и посмотрел мне прямо в глаза.

— Я говорю о том, как ты появилась в клубе. И сейчас тоже, черт возьми.

Пока он слегка щекотал меня большим пальцем по скулам, мой желудок превратился в настоящий зоопарк безумия.

— Какие у тебя планы на сегодня, Джеймс? — спросила я, глядя на его идеальные губы.

— Хочу просто напиться и провести с тобой всю ночь. А ты?

— Я тоже, но сначала хочу извиниться, — решительно сказала я.

— За что?

— За то, в чем я тебя обвиняла прошлым вечером, что ты якобы в сговоре с ними ради денег. Это было ужасно, я не должна была тебя оскорблять. Прости.

— Не нужно извиняться. Я даже не знаю, что хуже: то, что ты сказала, и что, похоже, думают все, или правда.

— Что ты имеешь в виду? Какая правда?

Джеймс отвел взгляд в сторону, и внезапно в моем поле зрения возник образ того взрослого мужчины, которого я видела с ним в клубе.

— Я переспал со многими людьми просто ради удовольствия. С ним — в неудобных ситуациях, на тех вечеринках, где люди платят за определённые вещи, но я не делал это ради денег. Я делал это только потому что… я точно такой же, как женщина на той фотографии, которую ты видела внизу. Все хотят часть меня, а я не умею сказать «нет». Возможно, я слишком слаб, чтобы произнести чертово «нет».

— Возможно, ты думал, что твоё тело — всё, что ты можешь дать другим. Но это не так, Джеймс. Так было не для твоей матери.

— Ты её не знаешь, — плюнул он, замерев стоя.

— То, что никто не оценивал тебя за то, кто ты на самом деле, наверное, сделало так, что, взрослея, ты стал делать ставку на секс.

— Эй, но сегодня вечером позволь мне это, — пробормотал он, целуя меня в щеку.

— Идиот.

Мы улыбнулись одновременно, а он снова взял бутылку в руки.

— А бокалы?

— Не нужны.

Джеймс подошёл к моей сидящей фигуре и, наклонившись сверху, направил бутылку.

— Открой рот.

Я послушалась, и холодное шампанское хлынуло прямо в горло, с неожиданной силой.