Это была не её вина. Эти чёртовы лекарства убивали любое моё сексуальное желание, но как мне это объяснить?

— Амелия…

— Скажи, Уилл.

— Да, я предпочитаю, если мы остановимся.

— Вот ещё один, — стиснув зубы, сказала она, демонстрируя горькую улыбку.

— Что ты имеешь в виду?

— Все так делают. Даже мужчины за сорок останавливаются на прелюдии со мной.

— Что ты имеешь в виду, Амелия?

Она же закончила разговор, повернувшись в другую сторону, оставив меня смотреть на её хрупкую спину, где выступали небольшие рёбра.

— Спокойной ночи, Уилл.

— Подожди, поговори со мной, — прошептал я и приблизил лицо к её благоухающим волосам.

— Правда в том, что я никому не понравлюсь, я это знаю. В этом я уверена, — сказала она.

Я не ожидал, что так мало нужно, чтобы пробить её твёрдую и колючую броню. Возможно, никто никогда не настаивал на этом с ней.

— Ты такая красивая, как ты можешь так думать?

— Дело не во внешности, Уилл, — отрезала она.

— Твой отец, правда, натворил дел, — пробормотал я с ноткой тревоги.

— Слушай, я не хочу, чтобы тебе было жаль.

— Ты говоришь с Уильямом Купером. Я сам вызываю жалость у других, ты не можешь забрать у меня это первенство.

В этот момент она повернулась на бок, снова лицом ко мне.

Она улыбнулась, и её изумрудные глаза засверкали в темноте.

— Я знаю, что тебе не нравлюсь, — сказала она, а потом кивнула в сторону моих штанов.

— Мне всё равно, что происходит с моим телом, я хочу тебя целовать.

Мы оба улыбнулись, и эта улыбка не исчезла даже тогда, когда наши губы снова встретились.

— Давно не видел тебя с тем ножичком, он у тебя ещё есть?

Что за черт? Почему она об этом вспомнила?

— Тот, что я таскал ещё в начальной школе?

— Да. Помнишь?

— Конечно, он у меня ещё есть. Мои родители забирали его на время, думали, что я хочу навредить кому-то, но я…

— Ты использовал его только для того, чтобы вырезать на школьных партaх, я знаю.

— А почему спрашиваешь?

— Потому что я помню, как ты вырезал огромную букву А под своей партой.

Это было не для тебя.

— Я знаю. Как глупо.

Мы снова начали целоваться, но она всё ещё была жёсткой, как ледышка. Её руки не двигались, ноги были прямыми. Я не знал, как заставить её расслабиться.

— Если я могу чем-то помочь… — сказал я.

— Не знаю, — пробормотала она.

— Не знаешь?

— Я никогда этого не делала.

Я снова нахмурился, сначала не понимая, о чём она.

— Ты имеешь в виду…?

Амелия опустила подбородок и кивнула.

— О, чёрт. Тогда лучше нам действительно остановиться.

Я поднялся на локтях и посмотрел на неё испуганно.

— Уилл, давай, не делай так… — прохрипела она, но я не мог снять с лица растерянное выражение. — Я не понимаю, почему вы, ребята, воспринимаете это как свою ответственность. Это личное дело.

— Да, но мне кажется, это неправильно, Амелия. Почему ты должна делать это со мной? В этом нет смысла.

Её озадаченный взгляд отразился на моём лице. На самом деле, я и Амелия не имели друг к другу никакого отношения, мы просто оказались одни в один и тот же момент. Мы оба потерялись, пытаясь осмыслить свои собственные глупости.

— На самом деле, ты прав, — призналась она, потирая лоб.

Я снова лёг рядом с её телом и обвил плечи рукой.

— Так лучше?

— Да, Уилл.

Этот нежный объятие, казалось, успокоило нас обоих.

— Ты всё ещё влюблён в Ари? — спросила она через некоторое время.

— Я больше ничего не понимаю.

— Я тебе никогда не нравилась, правда?

— Я бы тебя не целовал, если бы ты мне не нравилась, Амелия.

— Ладно, ты понял, что я имею в виду.

— Ты всегда была самой сдержанной и гордой, всех пугала.

— Кроме Джеймса, — добавила она резким тоном.

— И все боялись Брайана, — я кивнул, улыбаясь. — В какой-то момент ты была объектом симпатий у всех, Амелия. Ты это знаешь.

— Или почти, — уточнила она.

Амелия всегда возвращалась к одной и той же теме, почти навязчиво.

— Джеймс заботится о тебе, даже если ведёт себя как засранец.

— Если бы Джеймс мог, он сам передал бы меня Остину.

Я хотел ей сказать, что это не так, что она ошибается, но…

Так и есть.

Поэтому я не ответил, и мы молчали, пока я не заснул с этим грузом в груди.

На следующее утро, проснувшись, я был один в постели. Звуки воды из ванной говорили о том, что Амелия принимала душ. Не было времени на раскаяние или вопросы, потому что телефон уже вибрировал.

— Забрать тебя? — сказал Джеймс, как только я ответил.

— Доброе утро тебе тоже. Я не дома.

— А где, чёрт возьми, ты?

— У Амелии.

— Опять? Сделаю вид, как будто не слышал, Уилл.

— Что-то случилось? — спросил я, с трудом выползая из кровати.

— Не знаю, скажи ты, — поддразнил он.

— Нет.