Я вернулся домой с этим вопросом в голове, и после слишком насыщенного вечера, разумеется, не смог уснуть.

Я присел, чтобы расслабиться, и, после нескольких ударов кулаками по воздуху, заметил силуэт у двери своей комнаты. Джаспер.

— Прости, что разбудил, не хотел… Возвращайся спать.

Он же остался неподвижно смотреть на меня.

— Я просто немного тренируюсь, не могу уснуть, и…

Не спрашивая разрешения, он зашёл в комнату и лёг на мою кровать.

— Ладно, можешь здесь спать, — пробормотал я, прежде чем закрыться в ванной.

Я быстро принял душ, а вернувшись, открыл ящик тумбочки в поисках зарядки для телефона. И сразу заметил одну деталь: маленького камушка не было.

— Где, чёрт возьми, он?

Джаспер тихонько усмехнулся.

— Она взяла, да? Когда приходила сюда, пока меня не было.

Мой брат не стал отрицать, продолжая смотреть на меня с игривым выражением больших глаз.

— Что произошло? — спросил я и лёг рядом с Джаспером, который теперь уставился в потолок.

На часах уже было час ночи, и казалось, что даже он не может заснуть.

— Джун была здесь с тобой, да?

Наконец Джаспер кивнул в темноте. Движение головы было почти незаметным, но этот маленький знак заставил меня дрогнуть. Я схватил край одеяла и натянул его на грудь, обнажённую.

— Знаешь, чего тебе никогда не говорят? — начал я. — Что лекарства — это как наркотик. Когда перестаёшь их принимать, ночью начинаешь дрожать, а сразу после — потеешь. Постоянно переходишь от жары к холоду. Ни минуты передышки.

Я не понимал, почему говорю это брату, но мои мысли уже были о нашей матери.

— Иногда ты скучаешь по ней?

Было странно: даже будучи братьями, мы поделили лишь малую часть детства. К счастью, Джаспер вынес безразличие матери всего короткий период, а потом она оказалась в реабилитационной клинике.

На мой вопрос он слегка толкнул меня в плечо, словно это его мало волновало.

— Я по ней точно не скучаю. А вот ты скучаешь. Глупо было бы отрицать это.

Я закрыл глаза, и мысли начали ползти тихо, незаметно в тишине, пока не напомнили мне о кое-что…

— Джаспер, у меня сомнение.

В полумраке он повернул голову и уставился на меня своими кобальтовыми глазами.

— Представь, что ты сделал что-то плохое, но ускользнул и убежал неизвестно куда. Ты вернулся бы, чтобы убедиться, что все улики уничтожены? Это было бы бессмысленно… особенно если знать, что никто из вовлечённых не станет тебя обвинять, ведь у них на руках столько же компромата, сколько у тебя.

Джаспер смотрел на меня, не понимая.

— Почему он вернулся?

Я начал тереть виски, не в силах найти логики во всём этом хаосе.

Джаспер положил руку мне на грудь.

— Что ты имеешь в виду?

— Джеймс, — прошептал он.

Изумление и восторг от того, что я только что услышал его голос, захлестнули меня, но чтобы не напугать его своей реакцией, я старался сдерживаться.

— Нет, ты не понял, Джас. Если бы ты сделал что-то серьёзное, вроде убийства, и сбежал… ты вернулся бы? Что заставило бы тебя рискнуть всем?

Его рука осталась на моей груди.

Почему он произнёс моё имя?

Худ точно не вернулся ради меня.

Джаспер же вернулся ради меня. Джаспер меня действительно любил.

Вдруг озарение.

— Амелия! — воскликнул я, распахнув глаза. — Он вернулся, чтобы отомстить.

Любовь всегда заставляла нас совершать самые безумные поступки. Вероятно, это была единственная наука, которую я усвоил на собственном опыте.

Осознав это, я закрыл глаза и позволил усталости расслабить мышцы, словно скидывая с себя огромный груз.

Это была не Джун. Даже не я и Джексон были его целью.

Если моя новая теория верна, лишь Уилл и Остин находились в его прицеле.

Я накинул одеяло на плечи Джаспера, который только что сомкнул веки.

— Ты гений, чёрт возьми, — прошептал я.

Джаспер улыбнулся, и вскоре мы оба уснули.

 

 

21

Уильям

Я рассказал Джеймсу, что проведу ночь, лёжа на полу в комнате Амелии, но это была ложь. После того как я предложил ей остаться у меня, она уступила мне место на своей кровати. И вот мы целовались уже полчаса.

Но, в отличие от Ари, Амелия не проявляла инициативу, и я не знал, как действовать. Дело было в том, что я слишком долго находился на лекарствах, и тело не слушалось ни инстинктов, ни буйных гормонов подростка.

Я осторожно провёл пальцами по её тонкой талии, обтянутому майкой пижамы, и она чуть не вздрогнула.

— Прости, — прошептал я, ужасаясь, что мог её испугать.

— Нет, не извиняйся.

Амелия всё ещё лежала подо мной, её длинные чёрные волосы растрепались по щекам, и её замедленное дыхание выдавало тревогу. Хотя она первой начала меня целовать, я понял, что теперь её что-то беспокоит.

Я решил лечь на бок, чтобы дать ей возможность дышать. Она подняла бровь и задумчиво посмотрела на меня.

— Ты правда хочешь остановиться? — прошипела она в темноте.