— Я был зол, растерян, разочарован из-за их отца. Я поверил его словам, что он хочет построить семью с моей мамой, и поэтому даже чувствовал вину за то, что напал на него, когда застал их вместе. А в тот вечер, когда я решил убить его… мой взгляд помутнел. Я вспотел. Такое всегда случается, когда я оказываюсь в плохой ситуации. А то, что я держал в руках пистолет, приставленный к виску человека… это была действительно дерьмовая ситуация.

— Что происходит в такие моменты? — спросила она, давая мне время переварить воспоминания.

— Такое ощущение, будто моё тело снова переживает тот удушающий жар, — сказал я, делая паузу. — Я чувствовал, что не справлюсь. Я всё время думал о ненависти, которую испытывал к нему. И всё же страх попасть в исправительное учреждение на месяцы, оставить Джаспера…

— Ты не убийца, Джеймс. Ты другой. Поэтому ты этого не сделал.

Джун потерла нос в мою шею, потом прижалась ко мне, переплетая руки с моим худи.

— Я не собираюсь убегать, — сказал я шутливо о её близости, которая на самом деле была лишь удовольствием.

— Я знаю… Вся эта ситуация ужасна, Джеймс. Остин и Худ способны на всё.

— Ты не представляешь, насколько.

— Расскажи про исправительное учреждение.

Эта просьба ударила меня прямо в живот.

Не могу.

— Может… отложим это на потом? — предложил я.

— Конечно. Если не хочешь, ничего страшного, — пробурчала она.

— Джун, ты знаешь, я не романтик, но, черт возьми… на нас смотрят звезды, луна, мы обнимаемся, тепло под этим одеялом… зачем нам портить момент этими дурацкими рассказами?

— Звезды? Луна? В пиве была какая-то странная трава, Джеймс? — её насмешливый тон меня разозлил, но одновременно довольно сильно задел.

Я зацепился пальцами за край своей толстовки и снял её прямо перед её глазами.

— Что ты делаешь? — воскликнула она, и её взгляд спустился вниз по моему рельефному животу.

— Дай понять: я не могу смотреть на твою грудь сквозь футболку, а ты можешь так смотреть на меня?

— Как именно я смотрела? — ответила Джун с хитрой улыбкой на губах.

Как будто хотела трахнуть даже мою душу.

Я не дал ей удовольствия отвечать, предпочел прикусить губу и пока расстилать толстовку на этих пыльных черепицах, аккуратно подложив её прямо за её спину.

— Вот это рыцарь, — поддразнила она, играя с прядью своих длинных волос.

Я попробовал лечь на толстовку, чтобы понять, насколько удобно, но не нужно быть гением, чтобы понять: лежать на черепицах с острыми краями — удовольствие сомнительное.

— Ляг на меня. Твоя крыша — настоящая пытка, — сказал я.

Джун не заставила повторять дважды, прижалась щекой ко мне, а я накрыл её одеялом до талии. Поцеловал её в волосы, и она начала скользить пальцами по рельефу моих грудных мышц, отмечая контуры кончиком указательного пальца.

— Тебе нравится то, что видишь? — поддразнил я.

— Да, очень.

Джун оперлась на локоть, затем приподняла голову, чтобы наши взгляды встретились.

— Мне в тебе всё нравится, даже то, что я не вижу.

Потом она снова провела кончиками пальцев по моей груди, поднимая их к моему лицу, и мягко коснулась меня. Прикосновение её большого пальца к моему холодному скулу вызвало у меня дрожь.

— У тебя всегда есть готовый ответ, Уайт.

Наконец она улыбнулась, но эта улыбка длилась недолго, потому что я сам размыл её поцелуем, утонув в её мягких, манящих губах. Она ни секунды не колебалась. Джун не отвергла меня; напротив, она пригласила меня опустить язык в её нежные щёчки, углубляя контакт.

Я приподнялся, обнял её и прижал к себе. Я навис над ней, стараясь не раздавить, хотя она всё равно тихо застонала, когда я раздвинул ей ноги, чтобы дать себе необходимое пространство.

Я чувствовал, как под кожей, в руках, по спине и, конечно же, внутри трусов медленно пробегают легкие вибрации. Я прижимал бедра, чтобы не быть слишком близко к ней, ожидая подходящего момента, чтобы дать ей почувствовать, насколько сильно она меня возбуждает.

Я чувствовал, как ее щеки едва сдерживают пыл моего языка, потому что да, мне нравилось целовать ее медленно, но сейчас я больше не хотел этого делать.

Меня переполняло желание к ней.

Джун ответила на мой поцелуй как могла, стараясь не отставать от меня, но когда поняла, что не может и что ей не хватает воздуха, попыталась оттолкнуть меня, прижав руку к моей груди.

— Джеймс... — выдохнула она.

Затем я воспользовался случаем и опустил руку к ее груди, обернутой пижамой, которая легко облегала мою ладонь. Я погладил ее сосок большим пальцем, пока он не затвердел, и когда понял, что на ней нет бюстгальтера, во мне забурлил адреналин. Мне нужно было раздеть ее.

Я схватил её за край рубашки и грубо и нетерпеливо приподнял её. Джун на несколько секунд почувствовала себя неловко, затем я снова натянула покрывало на наши головы и прошептал:

— Никто нас не увидит. Здесь, со мной, ты в безопасности.