Я перевела на него взгляд и позволила совершенству его губ завладеть мной, лишив меня силы воли. Джеймс обхватил мои ноги и положил их на себя, заставив мой центр тяжести сместиться на него.

— Закрой глаза, я сказал, — твердо повторил он.

Я решила подчиниться и сомкнула веки. Когда почувствовала что-то на ладони, я открыла глаза. Между моими пальцами оказался стикер.

«Поцелуй меня».

Ошарашенная, я уставилась на желтый квадратик, а затем посмотрела на Джеймса, который кусал губу, уже готовый стереть все расстояние между нашими лицами.

Его дыхание — свежая мята и едва затушенная сигарета — сразу же вернуло меня к нашим первым поцелуям, ослабив всю мою сопротивляемость. Его губы, соблазнительные и коварные, пробирались сквозь мои распущенные волосы и ласкали открытую кожу шеи, вызывая дрожь по всему телу.

— Позволь мне тебя поцеловать, — сказал он хриплым, соблазнительным голосом, который заставил меня закрыть глаза, не в силах сопротивляться удовольствию, которое могла причинить только его речь.

— Я сказала уйти, — с трудом выдавила я, но мое тело будто говорило на другом языке. Я наклонила шею в сторону, открывая доступ его губам, свободным соблазнять и льстить мне. Контакт его губ заставил меня дрожать и по бедрам побежали мурашки.

Джеймс коснулся языком моей шеи, затем провел по челюсти, даря легкие поцелуи, пока не достиг мочки уха. Он обвел её языком и прошептал:

— Пожалуйста.

Я почувствовала, как его теплый шепот вибрирует у меня в ухе, мелодия, способная разрушить любой мой щит, заставив каждый мускул тела напрячься. Мне пришлось скрестить ноги, и Джеймс это заметил.

— Видишь, какой эффект я на тебя оказываю? — сказал он.

— Какой? Ты ошибаешься, — ответила я.

— Сжимаешь ноги, когда я рядом.

— Никогда не делала, тебе нужны очки.

— Давай не будем обсуждать, кому что нужно здесь, Уайт.

— Извращенец.

Я резко оперлась обеими руками о кирпичи и собралась встать, но ему хватило лишь слегка коснуться моей руки, чтобы я замерла на месте. Он молча смотрел на меня.

— Если хочешь, чтобы я осталась, тебе нужно говорить, Джеймс, — сказала я, подталкивая его к ответу.

На самом деле, я тоже просто хочу поцеловать тебя.

— Подойди, — прошептал он, заметив мое сопротивление.

Я всё ещё не уступила и осталась присевшей, готовая подняться.

— Пожалуйста, — добавил он с тихим вздохом.

Я решила снова сесть, на этот раз ближе к нему. Джеймс скрутил очередную сигарету, затем обвил мои плечи своим мощным плечом.

— Я был со многими, ты знаешь, но никогда не делал это ради денег, Джун. Я делал это, потому что хотел. Это неправильно? Возможно. Это единственная правда.

Оцепенев, я прижалась к нему, и он начал нежно проводить рукой по моим мягким волосам.

— Ты всё ещё думаешь, что я тебя обманул? — спросил он.

— Нет, Джеймс, но… ты должен был сказать мне, — прошептала я.

— Какая тебе разница, с сколькими я был? Хочешь, чтобы я сказал это просто, чтобы ты чувствовала неловкость? — сказал он, с такой уязвимой интонацией, что, несмотря на тёплую ночь, меня пробрало дрожью.

— Джеймс, я никогда тебя не осуждала. Я просто хочу понять, зачем ты им помогал, — тихо произнесла я.

— Потому что я в долгу перед Остином с тех пор, как себя помню. Но это никак не связано с тем, с кем я сплю.

— Ладно. Но я всё равно злюсь на тебя, — пробормотала я, прижимая нос к его шее.

— Я тоже, — сказал он, напрягаясь.

— Это из-за Брайана?

— Нет, — ответил он решительно.

— А почему?

— По сути… я злюсь на тебя.

Его слова, произнесённые с таким мучительным выражением лица, вызвали у меня смесь недоверия и растерянности. Сначала я отстранилась от его объятий, потом скрестила руки на груди. Джеймс стал странно серьёзным, а моё беспокойство усилилось.

— Джеймс… — начала я, но его вид заставил меня замолчать

Он перебил меня прежде, чем я успела закончить фразу.

— Джаспер никогда не заговорит. Моя мать никогда не вернётся. Ты никогда не перестанешь страдать из-за своего брата. Рано или поздно Уилл себя убьёт. И я всегда буду должен Остину. Это моя реальность. Скажи, что я не прав.

Я открыла рот, чтобы возразить, но потом остановилась и задумалась.

— Может, ты и прав, но вместе…

Джеймс не дал мне договорить и посмотрел на меня своими глубокими, растерянными глазами:

— Зачем ты это делаешь, Джун?

— Что я сделала? — спросила я.

— Почему ты посадила меня на этот аттракцион? Ты заставляешь меня верить, что всё идеально, хотя на самом деле мир отстой и делает всё, чтобы тебя сбросить.

Не заметив этого, я сжала его руку и попыталась успокоить его своим нажатием.

— Что я сделала не так, Джеймс? — спросила я.

— Ты заставила меня поверить, что я могу испытать что-то хорошее. На мгновение я действительно в это поверил. А потом… — он замялся.