— Мы просто испечём пирог, — объявила бабушка. Она улыбнулась, поправляя свеженанесённую помаду, потом посмотрела на меня. — Ты в порядке, милая?

— Да… слишком много эмоций, но я в порядке.

— Нет ничего, что не исправил бы пирог, — заявила она, закатывая рукава. — И поговори потом с отцом.

— Почему именно я должна с ним говорить? Это он должен подойти ко мне, — упрямо ответила я, передавая ей муку и яйца.

— Меня не волнует, что делают другие. В нашей семье первый шаг делают женщины, Джун. Если бы не я, твой дед ушёл бы на войну холостяком!

— И вернулся бы мёртвым. Да, мы это уже наизусть знаем, — пробормотала мама.

— А вместо этого? — спросила я, делая вид, что не знаю конца истории, и давая бабушке возможность рассказать её в очередной раз.

— А вместо этого он уехал с обещанием жениться, и это обещание удержало его в живых.

— Мисс Марта лучше бронежилета… — иронично заметила мама, скрестив руки.

— Раз уж ты не помогаешь готовить пирог, Эйприл… ты хоть понимаешь, что я пытаюсь сказать твоей дочери?

— Джун не хочет с ним разговаривать — и правильно делает. Она его дочь, как и те двое, и всё равно он всегда с ними. — Мама указала на окно, через которое я увидела силуэт отца. Он лепил снеговика вместе с детьми. — Зачем он вообще пришёл?

Казалось, маму поведение отца задевало даже сильнее, чем меня.

— Как будто ты не знаешь его всю жизнь! Ты же знаешь, какой он. Он замкнутый и, наверное, стыдится самого себя. Нет времени гордиться и дуться. Обидчивость и затаённую злость оставим слабым, Джун, — сказала бабушка.

Её слова и вид детей, вбегающих в дом, оставляя за собой следы мокрого снега и грязи, убедили меня выйти к нему.

— Мне пришлось припарковаться там, учитывая сильный снегопад, — сказал он, указывая на машину, как только увидел меня.

— Ладно.

Я кивнула, плотнее закутавшись в пальто.

— Прогуляемся, Джун?

— Вместе? — спросила я, приподняв бровь.

— Да, почему нет.

Будто тебе вообще не всё равно.

— Ладно.

Мы некоторое время шли молча, пока он наконец не заговорил, и облачко пара вырвалось в холодный воздух перед нами.

— Знаешь, Джун, твоя мама всегда была сильной — из нас двоих.

— Я знаю.

— Мои родители не хотели, чтобы я на ней женился. Они хотели, чтобы я закончил учёбу и стал адвокатом…

Я внимательно посмотрела на него. У нас был одинаковый разрез глаз — возможно, даже слишком больших для лица.

— А я хотел открыть сеть крафтовых пивоварен. В итоге, когда я попытался, всё провалилось. Моя карьера была посредственной… и всё же твоя мама ни разу не упрекнула меня этим.

— И твоя жизнь с мамой тоже была посредственной? Поэтому ты ушёл?

— Никогда она не была посредственной.

— А со мной и с Огюстом? — спросила я хрупким, почти неслышным голосом, будто что-то долго невысказанное наконец нашло в себе силы выйти наружу.

Он остановился посреди узкой заснеженной дороги.

— Нет, Джун. Почему ты вообще так думаешь?

Я лишь пожала плечами.

— Мне было тяжело. Я потерял всё в одно мгновение, — добавил он тихо.

— Нам тоже было тяжело. И потом… у тебя были я и мама, — с обидой бросила я.

— Я знаю. У меня просто не хватило смелости остаться рядом с вами.

— У неё хватило. За обоих, — подчеркнула я.

Он кивнул.

— Я предпочёл сбежать. Знаю. Возможно, это была ошибка, но теперь…

— У тебя новая семья.

В этот момент мы оба услышали детские крики и смех — двое малышей носились по дому с подарками в руках.

— Вот результат, — пробормотал он, опуская взгляд.

— Любовь никогда не бывает ошибкой, — сказала я после долгого вздоха.

Мы неловко обнялись — почти холодно, но всё же с каким-то освобождением внутри.

— Я знаю, что не показывал этого…

— У тебя было три года. Но ты предпочёл оставить меня с мыслью, что больше меня не любишь.

— Джун…

— Я писала тебе кое-что, — резко сменила я тему.

— Я бы хотел это прочитать.

— Нет. Я не хочу тебе это отправлять.

Я сдула волосы с лица и скрестила руки на груди. Видимо, моя смешная поза вызвала у него улыбку.

— Что?

— Вы с мамой одинаковые.

— Давай так. Если уж ты настаиваешь и правда хочешь знать, могу кое-что рассказать. Хочешь краткую версию?

Я начала рассказывать ему про школу, про выходки Уильяма, про несправедливости тренера и про тот случай с «мексиканским бандитом», который якобы похитил меня во время экскурсии.

— Ну и фантазия у тебя, — поддразнил он, решив, что я всё выдумываю.

— Вы что там застряли? Нам пора! — окликнул нас дедушка.

Он вместе с дядей устроил небольшой турнир по катанию на санках для моих кузенов, но участвовать мне совсем не хотелось.

— Похоже, у нас нет выбора, Джун, — вздохнул папа, пока мы подходили к крыльцу.

Но в ту же секунду всё моё внимание переключилось на фигуру в дверях. Джеймс вышел на улицу в обтягивающей футболке с короткими рукавами.