— Ты уверен, что тебе не холодно? — строго спросила бабушка, нахмурив брови.

— Да, бабуль, уверен, — усмехнулся он и всё-таки надел куртку.

Она прищурилась, разглядывая его мощную фигуру. И не она одна — папа и сын его жены тоже внимательно на него смотрели.

— Что? — спросил Джеймс, заметив, как я буквально прожигаю кого-то взглядом.

— Если не перестанешь пялиться на него, Брэдфорд, закончишь лицом в снегу, — процедила я сквозь зубы.

— Гонка на санках будет в парах. Можно я буду в паре с тобой? — неожиданно спросил Брэдфорд, обращаясь к Джексону, который явно растерялся.

После бабушкиных наставлений мы направились к холму за домом. Я шла рядом с Джеймсом, но взгляд не отрывала от Джексона и Брэдфорда.

— Он что, подкатывает к Джексу?

— И что? — усмехнулся Джеймс. — Джексон взрослый.

— Почему ты не можешь принять, что он с Блейз? — спросила я и толкнула его в плечо, но он даже не шелохнулся.

— Я принимаю это, но хотел бы, чтобы этот чучело Блейз хоть что-то для него сделал. Что он вообще сделал до сих пор? Только ноет, а я ни разу не видел, чтобы он палец о палец ударил ради Джекса.

— Ты хочешь, чтобы Блейз поговорил со своим отцом насчёт стипендии, Джеймс?

— Нет.

— Но подумай. Это вариант. Комиссия коррумпирована, и у тебя есть доказательства. Если ты сам скажешь об этом директору, он тебе не поверит. А вот к своему сыну, возможно, прислушается.

— Я не стану унижаться и просить его о помощи, — отрезал Джеймс, стиснув челюсть.

— Пока ты мог его шантажировать… унижаться тебе это не мешало.

— Ты никогда не даёшь мне спуску, Джун Меделин Уайт.

— Блейз не неблагодарный, Джеймс. Просто у него характер совсем не такой, как у вас.

— Больше похож на твой? — нахмурился он.

— Ему сложно выражать свои чувства. И я это понимаю.

Наконец мы добрались до места — это была не настоящая трасса, а склон, куда мы ездили почти каждый год с самого моего детства. Дядя подъехал на машине, потому что привёз на ней санки и детей, которые категорически отказались долго идти пешком.

— Давай так. Предлагаю спор, — сказала я Джеймсу. — Если выиграю я, ты объяснишь всё Блейзу и попросишь директора помочь.

Он посмотрел на меня сверху вниз, обдумывая предложение.

— А если выиграю я… — его губы изогнулись в насмешливой ухмылке, разрезавшей его побледневшее от холода лицо. — …ты скажешь своей матери, что будешь спать со мной этой ночью.

— Даже не мечтай.

— Ещё как мечтай.

— Нет, Джеймс. Забудь. Мэй, давай! Мы должны выиграть.

Брэдфорд несколькими шагами спустился вниз по склону и занял место у финиша. Он поднял руку и подал знак дедушке, который проследил, чтобы санки стояли на одной линии.

После старта мы с Мэй рванули вниз вместе со всеми, но, конечно же, Джеймс и Джексон быстро вырвались вперёд — Джеймс почти совсем не пользовался тормозом.

— Ты псих! Хочешь, чтобы я сдох до выпускного, чёрт возьми? — возмутился Джексон, бросая на друга сердитый взгляд.

— Ты слабачка, Уайт! — крикнул Джеймс, с алыми скулами и посиневшими от холода губами.

— Повтори! — заорала я, запустив в него снежком, только что слепленным в перчатках.

— Господи, когда вы двое ругаетесь, мне становится страшно, — пробормотал Джексон и поспешил отойти вместе с Брэдфордом и Мэй, а Джеймс тем временем нагнулся, зачерпнув столько снега, что я подумала — он собирается меня закопать.

— Умерь свой соревновательный пыл, Хантер.

— А ты соблюдай условия! Ты проиграла. Скажешь матери, что будешь спать со мной. И заодно попросишь у неё презерватив — у меня нет.

— Он тебе не понадобится, дорогой Джейми. И знаешь почему? — Я подошла к нему ближе. Он, дезориентированный, опустил лицо, решив, что я хочу его поцеловать. Но я ловко ухватилась за край его штанов и засыпала внутрь пригоршню свежего снега. — Потому что тебе больше нечего будет в него вставлять.

— Чёрт! — взвыл он, а я уже неслась к дому бабушки с дедушкой.

Добежав до входной двери, я обернулась — Джеймс всё ещё стоял, согнувшись пополам из-за моей проделки. Издалека он поднял взгляд и прожёг меня им, полным жажды мести. Я снова попыталась убежать, но он мгновенно настиг меня сзади.

— Поймал, — сказал он, обхватив меня за талию и легко приподняв, как только мы вошли в дом.

Внутри слышалось лишь потрескивание камина и стоял сладкий аромат только что испечённого яблочного пирога.

— Мы одни? — спросил он, глядя на меня расширившимися зрачками.

— Да, мама и бабушка у соседей.

Этого ответа ему оказалось достаточно, чтобы прижать меня к стене под лестницей.

— Холодная… — пожаловалась я, когда его рука скользнула под одежду, преодолев несколько слоёв ткани и добравшись до груди.

— У меня тоже кое-что холодное из-за тебя. Хочешь почувствовать?

— Мы не можем, если они вернутся… — Я нервно огляделась. — Пойдём наверх.