— Это меня совсем не утешает, мама. Знать, что для кого-то ты — лишь источник страданий, совсем не приятно. Значит, каждый раз, когда он смотрит нам в глаза, ему больно?

— Я не хотела сказать это, Джун, просто мы не самые счастливые воспоминания для него. Он связывает нас с моментом, когда твой брат нас покинул, но это не мы вдвоём.

— Я знаю, но… — Я оставила стакан на столе, потому что почувствовала, как дрожит рука, а живот сжался от беспокойства. — Ты и он вместе — мои самые красивые воспоминания. Вместе с воспоминаниями о нас четверых.

Эйприл обвила меня плечом, и я вскоре прижалась щекой к её груди. Ровный стук её сердца вернул меня к далёким воспоминаниям, наверное, из детства.

— Я бы хотела, чтобы он был здесь, ещё раз, — пробормотала я, сдерживая эмоции, которые скапливались в горле.

Я даже не заметила, как всхлипы начали сотрясать грудь, пока не вылились наружу тихим плачем.

— Шшш… — Я ощутила её руку, крепко держащую меня у себя. — Чем этот шалопай занят, собственно?

Он позвонил мне совершенно пьяный.

— Он с Джаспером, у его матери.

— О…

— Она больна, — прошептала я, вытирая слёзы.

— Мне жаль, Джун. Эти два мальчика многое пережили, им нужна хоть немного покоя.

Мы молчали несколько мгновений, пока за окном снег медленно ложился мягким белым ковром.

— Пойдём спать, завтра нас ждёт рождественский обед, после которого мы точно наберём хотя бы три кило, — тихо сказала она.

Но я всё ещё не собиралась отпускать это объятие.

Подготовка к рождественскому обеду оказалась более хлопотной, чем я ожидала.

Бабушка Марта всё ещё держалась для своих лет и ругалась на мою тётю и маму каждый раз, когда они пытались помочь. Дедушка же был терпеливым человеком, пропускал мимо любые мелочи, лишь бы не вмешиваться в взбалмошный характер жены.

Бабушка была сварливой со всеми, кроме своей любимой внучки — меня.

***

Пока остальные были заняты в столовой, мой отец гонялся за двумя сорванцами в гостиной, которые только и делали, что кружились вокруг ёлки. Время от времени я ловила себя на том, что наблюдаю за ними, и он посылал мне вежливую улыбку.

— Садимся за стол. Всё готово, — объявила бабушка около часу дня, когда животы уже громко урчали от голода.

И вот, наконец, между разговорами и пересудами, мы начали есть.

Мэй была в своём привычном цвете — чёрном, но в этот день на ней было обтягивающее платье, а чёрные волосы собраны в элегантную причёску.

— Давай, услышим непрошеное мнение, — сказала она, когда поймала меня на том, что я её разглядываю.

— Ты выглядишь прекрасно. С утра готовилась? — подколола я её.

— Утро провела за чтением сонетов.

— Всегда Шекспир? — подмигнула я, намекая на её одноимённого персонажа.

Она покраснела.

— Добрый вечер, — произнёс знакомый голос, и я ощутила, как щеки наливаются кровью, а спина тут же выпрямилась.

— Добрый вечер? На дворе день, о чём этот господин? — подпрыгнул один из сорванцов.

— Кто эти наркоманы, что влезли к нам в дом? Карл, вызывай полицию! — закричала бабушка.

Мэй расхохоталась, я чуть не потеряла сознание, увидев, кто появился на пороге.

Это правда Джеймс и Джексон?

— Джеймс, на дворе день, — упрекнула его мать с ошарашенным видом.

— Он хотел сказать «С Рождеством», — поправил его Джексон, а за спиной у Джеймса синяки вокруг голубых глаз выдавали бессонную ночь.

— Это бомжи?

— Мама, надень очки. Это два парня, — пробормотала Эйприл.

— Хотят поесть? У нас достаточно еды, — предложил дедушка.

Затем поднялся шум: один из детей начал жаловаться, бабушка заволновалась… Единственной, кто смеялась над всем этим, была Мэй.

— Дай им что-нибудь и пошли, боюсь, что у нас дома могут что-то украсть. Карл уже старый, больше не сможет нас защитить, — пробормотала бабушка.

— Мама, мы все здесь, это просто друзья Джун.

В тот момент её выражение лица поменялось.

 — О, тогда пусть остаются, — сказала она ласково.

Сразу после этого она поправила салфетку на коленях и продолжила есть, как ни в чём не бывало, словно два больших и взрослых парня только что не ворвались на наш рождественский обед.

— Фигурально, только потому что Джун их знает… ты бы даже у них наркотики купила, — прошептала раздражённо моя мама, заставив меня улыбнуться.

— Говори, у тебя лицо того, кто что-то хочет сказать, — грубо обратилась бабушка к Джеймсу.

— Не думаю, что существует что-то сильнее этого.

О, нет, он пьян.

— Я не могу представить ничего сильнее того, что чувствую к тебе, — сказал он, глядя на меня.

— А почему этот невоспитанный не говорит «С Рождеством»? — закричал один из двух детей, сидящих с другой стороны стола.

— Наверное, он её предал и теперь извиняется, мужчины так делают, — пробормотала жена моего отца с недовольным видом.