— Спасибо, — сказал я прежде, чем она успела заговорить.

Она нахмурилась.

— За что?..

— За то, что дали мне почувствовать себя частью семьи. То, что я сегодня сказал вашей дочери, я говорил не только потому, что был пьян.

— Я знаю, Джеймс.

— Можно мне спать с ней?

— Нет, марш в свою комнату. Ах… и ещё кое-что.

Я фыркнул, решив, что сейчас последует очередная нотация.

— Мне жаль твою мать.

Я кивнул, напряжённо вытянув шею, а когда она наконец отпустила меня, вошёл в комнату, которую делил с ребятами. Одной рукой опёрся о двухъярусную кровать. Голова кружилась.

Я провёл час в беззаботной иллюзии, будто у меня есть семья, будто вокруг есть люди, которым я дорог, но правда заключалась в том, что эти чужие люди относились ко мне лучше, чем она когда-либо.

Я заглянул в комнату Джун и заметил, что её тело прикрывает только полотенце. Она только что вышла из душа и укладывала светлые пряди плойкой. Это зрелище заставило меня забыть всю боль, что пряталась в моём сердце.

Я решил не прерывать момент, поэтому вернулся к себе и, обменявшись несколькими сообщениями с Джаспером, лёг на кровать и позвонил ей.

— Не спишь?

— Нет, Джеймс.

— Мне нравится, как ты это произносишь. Скажи ещё раз, — поддразнил я.

— Родственники за стеной… но я только и жду, чтобы ты пришёл сюда и заставил меня это сказать.

Я не раздумывал и пошёл к ней. В полумраке комнаты она сидела на кровати, освещённая только светом открытого ноутбука. Она что-то смотрела.

— Джеймс, скажи, что ты только что не запер дверь на ключ.

— Я только что запер дверь на ключ, — прошептал я, стягивая футболку.

В одно мгновение я уже был над ней на кровати, и наши губы слились в долгом поцелуе.

— Я смотрела «Гарри Поттера»…

Ощущение её горячего языка, скользнувшего по моей нижней губе с таким пылом, мгновенно разожгло во мне желание.

— Да… но раздвинь эти бёдра.

— Джеймс…

Я прижал кожу ее шеи к своим губам, заставив ее застонать, и, приподняв ее рубашку, заметил, что на ней только трусики, которые я быстро отодвинул, чтобы погладить ее клитор большим пальцем. Моя цепочка покачивалась у нее перед лицом, но, похоже, это ее не беспокоило; на самом деле, Джун уткнулась носом в мою голую грудь и, казалось, наслаждалась моим запахом. Я был опьянен приятным ощущением прикосновения наших тел. Моя эрекция оставалась твердой и тяжелой возле ее влажной щели. Я был готов проникнуть в нее всей своей длиной, и в следующее мгновение, когда я погрузился в нее, у меня перехватило дыхание. Я начал скользить внутри нее без усилий; она была теплой и влажной и, казалось, ждала только меня. Мне пришлось положить обе руки на деревянное изголовье кровати, чтобы заглушить скрип кровати и силу моих толчков, увеличивая темп.

— Слишком?

Это было нетактично, возможно, даже слишком по-животному, таким, какой я был.

Я обожал её и её тело, но, похоже, Джун это нравилось, потому что она крепко обнимала меня, словно не хотела больше отпускать меня с этой постели.

— Нет, — прошептала она, прежде чем я успел нежно поцеловать её в губы.

— Ты такая моя...— пробормотал я, когда ее тело подпрыгивало на матрасе от силы моих толчков. Последний толчок был приятнее, чем следовало ожидать, и мне пришлось вытащить член.

— Джун, мы без защиты…— Я посмотрел на свою пульсирующую эрекцию с болезненным выражением лица. — Если я буду продолжать так тебя трахать, я действительно стану отцом.

Она поцеловала меня в шею, и я ответила ей поцелуем, уткнувшись лицом в волосы. Затем она крепко обняла меня, обхватив бедрами мои ягодицы, и впилась ногтями мне в спину.

— Боже, ты хочешь...

Мой чувствительный член снова был направлен туда, между ее влажной, манящей плотью, но я понимал, что должен остановиться.

— Подвигай бедрами и поцелуй меня, — сказала я.

Я попытался успокоить бешено бьющееся сердце, медленно целуя её, но к тому моменту мы уже издавали стоны. Она запрокинула голову назад, и я воспользовался этим, лаская её чувствительное место, чувствуя, как оно пульсирует под моими пальцами, пока она не достигла оргазма. Я потрогал свой живот. Я был полностью поглощен ею, и мои уши были пропитаны ее тихими стонами. Они были беззвучны, только я мог их слышать, словно запретный дар. Другой рукой я начал ласкать свою эрекцию, которая была направлена ​​вверх. Я продолжал трогать себя, полузакрыв веки, крепко прижав их к ее обнаженным соскам, а затем к ее глазам.

— О Боже, — выдохнула я, и горячие волны моего возбуждения захлестнули её набухшую грудь.

Задыхаясь и измученные жаром, мы несколько мгновений смотрели друг на друга, а затем она наклонилась, чтобы обнять меня.

— Это самое прекрасное, что ты можешь сделать, Джун.

— Что?

— Обнимать меня… после.

С растрёпанными волосами и раскрасневшимся лицом она казалась мне невероятно красивой.