Когда моя мать припарковалась, вместо того чтобы выходить из машины, мы обе остались приклеенные к сиденьям.

— Джун, я знаю, что прошло много времени с тех пор, как твой брат нас покинул.

— Много? У тебя своё представление о течении времени, мама.

— Джун, давай, не усложняй мне всё.

— Почему бы тебе самой не найти «специалиста»? — я сделала руками кавычки, подчеркивая, как для неё сложно называть этих людей их настоящими именами, словно в этом есть что-то постыдное. — Тебе это бы пригодилось, раз уж это ты притворяешься, что ничего не случилось. Для тебя будто в нашей жизни никогда не было ничего трагического.

Моя резкая реплика заставила её вздрогнуть.

— Я не делаю…

Её пальцы всё ещё держались за руль и дрожали.

— Будто ничего не произошло, — настаивала я.

— Я должна быть сильной, Джун. С того дня, как он умер, мне пришлось быть сильной и ради себя, и ради твоего отца. Ты понимаешь? — ответила она с импульсом.

В этом я не могла её винить. Мама была единственной, кто пытался удержать нашу семью на плаву, потому что он просто покинул корабль в момент, когда он уже тонул.

— Значит, поэтому он хотел покончить с собой?

— Джун, хочешь, чтобы я попросила его прийти на твой день рождения?

— Нет. Если он захочет меня увидеть, придёт по собственной воле.

— Ах, вот они и подъезжают, — воскликнула она, вытирая слезу с лица и глядя в окно.

Я вспомнила о Джеймсе. Казалось, будто он только что сорвал с меня ту апатию, которая годами помогала мне идти вперёд. Теперь я не знала, как контролировать боль и как справляться со всеми этими эмоциями в одиночку.

Моя тётя и кузина поздоровались с нами и, похоже, ничего не заметили, потому что я старалась оставаться невозмутимой, а мама скрывала свою грусть, выдавая её за волнение при встрече с сестрой и племянницей.

Вечером за ужином мы ели запечённую курицу, приготовленную тётей, и разговаривали о семье и разной сплетне. Моя кузина почти всё время молчала. Мэй никогда не была говорливой, но в последнее время её внешний вид напоминал персонажей фильмов Тима Бертона. У неё были длинные чёрные как вороново крыло волосы, а глаза, тёмные и глубокие, словно две тёмные лужи, были подчеркнуты длинной линией тёмного карандаша. Она была очень красива, но я никогда не могла понять, что у неё на уме.

Позже я пошла на кухню, чтобы загрузить посудомоечную машину, но мама последовала за мной, чтобы показать профиль психолога в Instagram.

— Мама, нет. Эта просто хочет похвастаться своим офисом. По декору видно, что она не относится серьёзно к своей работе, — прошептала я, чтобы нас не услышали гости.

— Она хорошая, может помочь тебе, — ответила мама.

— Может заставить других перестать вести себя как мудаки? — спросила я.

— Нет, но она может помочь тебе справляться с моментами, когда другие ведут себя так, — добавила мама, помогая мне навести порядок на кухне.

— Могу помочь тебе, Эйприл, — воскликнула моя тётя, заходя на кухню.

В этот момент я решила сесть на диван рядом с Мэй. Она сидела прямо, молча, расслабляясь.

— Твоя мама хочет отправить тебя к психологу, — сказала она, удивив меня.

— Да. Ты что-то об этом знаешь?

— Моя мама хотела отправить меня ещё в детстве.

Я приподняла бровь и повернула к ней лицо.

— Она считала меня социопатом, — сказала она монотонно.

— Логично, ты всех ненавидишь.

— А почему бы и нет?

На самом деле…

— Точное замечание.

Мама и тётя вернулись в гостиную с двумя бокалами шампанского и уселись на диван.

— Я знаю, что не должна спрашивать… — начала тётя.

— Тогда не спрашивай, тётя, — сразу ответила я без надежды. Всё равно у неё уже был готов заветный вопрос.

— Молодой человек есть?

— Давайте поговорим о чём-то другом, — вмешалась мама.

— Хотя «молодой человек» я бы так не назвала, — хихикнула тётя, — я слышала, что он очень привлекательный игрок в американский футбол, — добавила, сделав большой глоток из бокала.

— Мама! — взвилась я.

Вот что они устроили на кухне: эти две болтали как подростки.

Вскоре я заметила, что мама проверяет время на запястье.

— Разве у тебя сегодня вечером нет встречи для внеучебных мероприятий? — спросила она.

— А откуда тебе это известно?

— Мне сказал директор. Напоминаю, что я всё ещё работаю в твоей школе, Джун.

— Не хочу туда идти.

— Можешь взять с собой Мэй, правда?

Похоже, взрослые хотят от нас избавиться. Что им нужно?

— Мэй, хочешь пойти? — спросила тётя с улыбкой, на которую не получила ответа.

— Нет, — спокойно ответила моя кузина.

Я закатила глаза.

Отлично.

— «Нет, но ради моей любимой кузины я бы сделала и это, и другое». Так сказала бы Мэй, — поддразнила её тётя, подражая апатичному голосу дочери.

Мы с Эйприл переглянулись с недовольством.

***