- Вы сказали отцу? - спрашиваю ее. 

- Элла не пустила нас. Надо было действовать быстро, поэтому мы отправились сами. Хорошо, что Эмма знает взрывательное заклинание. 

- Вообще-то, это было заклинание отпирания дверей, но от Яника шли такие сильные ментальные волны ужаса, что я никак не могла сосредоточиться и, наверное, что-то перепутала, - тихо сознается сестра. - Мы думали, откроем дверь, Фикус свяжет мистера Наклза своими ветками, а потом будем ориентироваться по обстоятельствам, - добавляет Маркиза. - Но так получилось даже быстрее. 

У этого приключения определенно будут последствия. Но все равно чувствую невероятное облегчение, вырвавшись из лап соседа. Словно избежала чего-то непоправимого и ужасного. 

Притягиваю к себе Эмму, которая, словно невероятное сокровище, обнимает своего Драника. То есть Яника. Получается, ее связь с фамильяром растет. Со временем станет такой же сильной, как у нас с Маркизой. 

Не сомневаюсь, умная кошка, увидев и услышав в моих мыслях происходящее, сразу подняла всех на уши. 

Конечно, в первую очередь сестра бежала спасать своего магического помощника, но теплая благодарность поднимается в душе. 

Без сомнения лучше бы сестры все сказали родителям. Отец бы дал отпор мистеру Наклзу! Пожалуй, и я больше не буду вестись на уговоры сестер. Впредь в подобной ситуации сразу обращусь за помощью к отцу. Да и о произошедшем тоже следует сообщить ему. 

Слышу как котенок тихо жалуется своей хозяйке: 

- Я пережил нервное потрясение. 

- Может быть, теперь ты не станешь точить когти обо все подряд, Драньтаньян? - к Маркизе возвращается ее поучительный тон. 

На лестнице слышен стук каблуков. Вниз спускается мачеха, сопровождаемая Эллой. 

Неужели Элла всё-таки решила позвать родителей на помощь? Лучше поздно, чем никогда. Однако почему с ней мачеха, а не отец? 

Но, похоже, Элла так ничего никому и не говорила. 

- Кесси, ты приготовила обед? - строго спрашивает мачеха, по-хозяйски уперев руки в бока. - Фу, ты вся в пыли, замарашка. В какой же грязи ты валялась? Постой, ты в таком виде выходила на улицу? Что же скажут соседи?! Дочь уважаемого мага праздно шатается в непотребном виде! 

Меньше всего меня сейчас волнует мнение соседей. Особенно одного из них. Надо срочно поговорить с отцом. Все больше я склоняюсь к тому, что та паучья тень вовсе не была плодом моего воображения. 

Молча отпихнув мачеху, которая раскорячилась посреди холла, и стараясь не обращать внимания на ее возмущения, направляюсь к лестнице.  Не объяснять же Клариссе всю эту ситуацию, она ничего не поймет, всё переврет, и в итоге у нее виноватым окажется тот, о ком меньше всего думаешь, например Фикус. 

- Стоять! - мачеха щёлкает пальцами, добавляя магии в свой приказ. 

Мои ноги запутываются на ровном месте, и я падаю. Всё-таки она довольно сильная ведьма. 

- Мне надо поговорить с отцом! 

- Молчать! - взвизгивает мачеха, снова щёлкая пальцами. 

На этот раз с них сыпятся искры. Открываю рот, чтобы сказать, что это очень важно, но не могу произнести ни звука. 

- Гадкая девчонка, - вопит мачеха. - Вся семья с утра голодная, а она занята не пойми чем! Эгоистка! Дар речи к тебе вернётся только тогда, когда приготовишь первое, второе и десерт! Я есть хочу, а у тебя конь не валялся! 

Топая каблуками, она уносится наверх. 

Сцепляю зубы и поднимаюсь на ноги. 

- А где мой коврик? - вдруг спрашивает Элла. 

Молчу. Меня же временно заколдовали. Все остальные тоже молчат. Только смотрят. 

- Вы что, забыли про мой коврик?! - истерит Элла. - Кесси, ты забрала этого убыточного драного кота Эммы и забыла про мой ценный коврик?!

3.5.

Звук смачной оплеухи разрезает воздух. 

Обалдевшая Элла обиженно держится за щеку, на которой стремительно проявляется красный отпечаток ладони. 

- Никогда не смей называть моего фамильяра драным! - твердо произносит вторая сестра. 

В холле густая тишина. Даже Фикус перестает шелестеть листьями. 

Близняшки всегда дрались друг с другом. Чуть ли не с младенчества. По-моему, они начали это делать раньше, чем научились ходить. Но всегда их конфликты выглядели как-то несерьёзно. 

Сейчас в потемневшем взгляде Эммы и повисшей паузе ощущается нечто другое. Тяжёлое и далеко не детское. 

- Кесси, скажи ей! - плаксиво ноет Элла, так и не почувствовавшая эту перемену. 

Молчу. 

Размазывая по щекам искусственно выжатые из глаз слезы, Элла убегает наверх. Очевидно, жаловаться. 

А я ведь, находясь под заклинанием мачехи, даже и слова промолвить не смогу. 

Что ж, по условиям заклятья, если мачеха сама не снимет его (а она точно не снимет), у меня есть единственный способ вернуть дар речи - подчиниться и приготовить обед. 

Может, все сегодняшние проблемы и конфликты в нашей семье действительно из-за того, что семья голодная?