Находясь во дворце, я разыскал этого человека и поговорил с ним. Это был суровый раб по имени Хельва. Как и большинство обитателей дворца, он, судя по всему, был восточного происхождения и, казалось, неверно истолковывал всё, что ему говорили (вероятно, намеренно). Он занимал официальную должность, но старался повысить свой статус, льстя высокопоставленным лицам. Несомненно, члены Бетийского общества считали его легко поддающимся влиянию (особенно в финансовых вопросах) и делали его объектом насмешек и оскорблений.

–Кто отвечал за организацию ужина в этом эксклюзивном клубе «Хельва»?

–Неформальный комитет.

Ответ не помог; видимо, раб понял, что мое общественное положение не требует лестного отношения с его стороны.

–Кто его сформировал?

–Все, кто удосужился явиться, когда я потребовал, чтобы кто-то сказал мне конкретно, чего они хотят.

– Если бы вы могли назвать мне имя… – любезно предложил я.

– Ах! Лаэта и ее помощники; затем Квинтий Атракт…

– Атракто – тучный сенатор, которому нравится окружать себя людьми, которые ему льстят?

–Он заинтересован в «Бетисе» и является большим промоутером клуба.

–Он латиноамериканского происхождения?

– Вовсе нет. Он из старинного патрицианского рода.

«Мне следовало бы знать. Я понимаю, что любая реальная связь Общества с Испанией давно исчезла, и его члены стараются отговорить людей из провинции от посещения Рима...»

– Таково отношение большинства людей. Но Атракто более проницателен.

– Вы имеете в виду, что он рассматривает общество как свою личную площадку для славы, раз любит хвастаться перед любым приезжим из Испании, что творит чудеса в Риме? Именно поэтому он монополизировал частный салон?

–Совершенно неофициально. Другие участники докучают ему несвоевременными появлениями на его мероприятиях.

– Значит, вы считаете его человеком, который заслуживает беспокойства?

У меня сложилось впечатление, что Атрактус (и, вероятно, его друзья-бетики) находились под наблюдением как Анакрита, так и его агента. Подозревал ли Анакрит, что они замешаны в чём-то тёмном? Решил ли Атрактус или группа бетиков избавиться от него в результате? Казалось слишком очевидным, что именно они были агрессорами. Конечно же, они понимали, что будут допросы. Или Атрактус был настолько высокомерен, что считал, будто может совершать эти нападения безнаказанно? Мне нужно было подумать об этом подробнее.

Я вернулся к своему первоначальному вопросу:

–Кто еще организует мероприятия?

–Анакрит…

– Анакрит? Я никогда не представлял его в роли организатора банкетов! Какую роль он играл?

«Подумай об этом, Фалько! Он шпион. Какую роль, по-твоему, он играет? В те редкие моменты, когда он вмешивается, он создаёт проблемы. Он обожает критиковать гостей, которых приводят другие члены. «Если бы ты знал то, что знаю я, ты бы не водился с тем-то и тем-то...» Всё это намёки, конечно; он никогда не объясняет свои доводы внятно».

– Мастер туманных оскорблений!

А потом, если я хоть раз побеспокою его, он подвергает сомнению расчёты с предыдущей стороны и обвиняет меня в мошенничестве. В остальное время он ничего не делает или делает это как можно меньше.

–Вы делали какие-то особые замечания по поводу вчерашнего ужина?

–Нет. Он просто хотел выделить место для себя и своего гостя в отдельной комнате.

-Потому что?

–По привычке: это наверняка раздражало бы Атракто.

–А Валентино был гостем Анакрита?

«Нет. Он был сыном сенатора, — объяснила Хельва. — Тот, который только что вернулся из Кордубы».

–Элиано?

Брат Елены! Что ж, это объясняет, как Элиано проник в дом: наступив на край мантии дворцового шпиона.

Неприятные новости.

«Я знаю его семью, — продолжил я. — Я не знал, что Анакрит и Элиан были в таких хороших отношениях».

«Не думаю, — иронично заметила Хельва. — Полагаю, один из них решил, что другой будет полезен... и если вы знаете Анакрита, то знаете, кому эта встреча была выгодна».

Это оставило один вопрос открытым:

–Когда я упомянул Валентино, вы поняли, кого я имел в виду.

Кто привел его вчера вечером?

-Никто.

Хельва внимательно меня осмотрела. Она пыталась понять, насколько я осведомлена об этом деле. Мне оставалось лишь представить себе, о какой сомнительной ситуации она якобы осведомлена; так я могла бы на неё надавить. Пока я этого не делала, я, вероятно, упускала что-то важное.

«Слушай, Хельва, Валериано был официальным членом общества?» Мой собеседник, должно быть, понял, что я могу это проверить, и неохотно покачал головой. «Тогда сколько же он тебе заплатил, чтобы ты его впустил?»

– Это обвинение очень оскорбительно. Я государственный служащий с репутацией…

Я назвал сумму, которую готов был предложить, и Хельва, с мрачным выражением лица, обозвала меня скупой свиньей, которая ругает взяточничество. Я решил воззвать к её лучшим чувствам… если они у неё вообще были.

– Полагаю, вы не в курсе… Анакрит тяжело ранен.

–Да, я слышал, что это большой секрет.

Затем я сказал ей, что Валентино мёртв. На этот раз её лицо выразило печаль. Все рабы умеют предчувствовать серьёзные неприятности.