- Он? Мой Вальмонт?! – всплеснула руками его матушка. – Зачем бы моему сыну опускаться до такого ничтожества, как пустышка без внутренней драконицы? Да еще и из нищего рода? Прекрати этот фарс, дорогуша. Иначе мой муж заявит на вашу семейку аферистов в городской магистрат! Вас всех посадят на поклеп!

- Зачем же так, дорогая лерда? – заискивающе лепетала мама в ответ. – Мы ни на что не претендуем! Молодое поколение, впечатлительное. Пошалили, не сдержались. Мы просто уедем, давайте без всякой огласки. Решим всё дружно.

- О, как заговорили! - ухмыльнулся граф Рубинового гнезда. – Стоило лишь надавить! А ты, милочка, - с высокомерной насмешкой глянул он на меня, - умом не блещешь, раз полагала, что сумеешь графов обставить! Жаль, конечно, мордашка-то смазливая. Могла бы кому-то и партию составить.

- Не вам судить о моих качествах, - с достоинством поднялась я с места. - Ваш сын мерзавец, порочащий честных девушек. И я этого так не оставлю, - вернула я ледяной взгляд его презрительной матушке. – Сама обращусь в соответствующие магистраты. Так и знайте!

- Ах, ты мелкая негодница!..

В общем беседа протекала в том же ключе и была не из приятных.

В итоге я до сих пор не добилась для себя справедливости. И даже не уверена, что была с Вальмонтом.

Может, у него хватило совести ничего не сделать мне? И он, не тронув меня физически, только опорочил доброе имя, чтобы забить меня в угол.

Хотя откуда у такого совесть?

Жаль, к лекарям меня не пустили. Единственное, на основании чего могу судить, я не чувствую в себе никаких признаков контакта с мужчиной. Хотя кровь была. Но никто не проверял, чья она и от чего. Родители поспешили увезти меня из замка Рубиновых упырей через чёрный ход.

И вот теперь, после того, как я несколько дней напряжённо ждала, когда же наконец начнётся настоящее расследование, они пришли с этим.

- Скажи спасибо, что Вальмонт вообще согласился взять тебя в жёны, - берет папа слово, возвращая меня в сегодняшний день.

Я даже не сразу понимаю смысл услышанного.

- Спасибо?.. — медленно повторяю за ним. — То есть теперь я ещё и признательна должна быть недоноску, который сначала опозорил меня? А затем, дождавшись, чтобы мы впали в отчаяние, снизошёл своим предложением до испорченной девушки?

- Да, благодарна! — гаркает отец. - Именно потому, что теперь твоё положение непростое, нужно признать, что виконт Рубинового гнезда проявил благородство. Мог бы ведь вообще откреститься от тебя. Ведь Вальмонт утверждает, что всё произошло по взаимному согласию. А доказать обратное невозможно.

- Конечно, невозможно, — бесцветно улыбаюсь я, - если ничего не предпринимать. Всё замалчивать. Не звать врача, полицию, мага менталиста, который мог бы засвидетельствовать то, что я находилась под заклинанием, подавляющим волю!

Отец раздражённо ударяет ладонью по столу.

- Ты хоть понимаешь, о чём просишь?! Чтобы я собственными руками проводил над дочерью унизительные процедуры? Дал слухам расползтись по всему королевству быстрее лесного пожара?

- Безусловно, будет лучше выдать меня за человека, которого я ненавижу. И который обещал унижать и измываться надо мной, сделав своей.

- Не передергивай!

Увы, но это правда. Вальмонт пришел в ярость, услышав отказ. А потом чуть успокоившись, с гаденькой ухмылкой заявил, что все равно получит меня. Только вот уже не как любимую, а как игрушку для утех. Что моя жизнь превратится в сплошной кошмар, в котором я сама буду стараться ублажить его из страха быть наказанной.

- Лучше быстро сыграть свадьбу, — отрезает папа, он совсем не слышит меня и моё отчаяние. — Пока свидетелей этого срама немного. Пока ещё можно сказать, что молодые люди полюбили друг друга и поспешили соединить судьбы.

- Но я его не люблю! — вскрикиваю я. — Я ненавижу его! Его место в темнице, а не у алтаря! Я не выйду за подонка!

- Выйдешь! - кулак отца с грохотом опускается на моё трюмо.

Зеркало жалобно звенит, шкатулки распахиваются. Вздрагиваю и невольно прикрываю голову в защитном жесте. Папа никогда не поднимал на нас руку, так что это безосновательный рефлекс с моей стороны. Просто слишком шумно разлетаются заколки, гребни, баночки с румянами. Шкатулки с драгоценностями и ларцы с пудрой рассыпаются по полу.

И тут впервые за весь разговор Эльза оживает.

Сестра подскакивает с места, но бросается не ко мне. Она на коленях тянется к своим вещам. Торопливо собирает собственные украшения, флакончики духов, свою коробочку с подводкой для глаз, будто именно они в свете происшествий последних дней пострадали больше всех.

Мои украшения так и остаются валяться под ногами.

Подняв голову, сестра бросает на меня короткий укоризненный взгляд. Такой, словно во всём случившемся виновата именно я. Словно это я испортила её вечер. Как тогда... Год назад. Когда ей показалось несправедливым, что мой первый выход в свет может затмить её собственный.