— Не повредив скорости врага, — предостерёг Гамгин.

Напоминание вызвало усмешку на губах Родаана.

— Я не полукровка, — прошипел он в ответ. — Я не забываю приказы. Я не подведу.

Последний укол вызвал вспышку краски на лице Гамгина.

— Твои способности должны соответствовать твоему хвастовству, — прорычал он, — потому что я буду ждать тебя в Оке!

Родаан ударил кулаком по груди в салюте.

— Ждать придётся недолго, брат, — прорычал он, поворачиваясь спиной к командному вагону. Шагая обратно по рампе, он корил себя за гнев. Гамгин не имел значения. Его карьера была окончена.

Тратить ненависть на мёртвого было расточительно.

Пересечение квадрантов альфа-семь и альфа-девять было сценой разрушения и запустения. Огонь бушевал бесконтрольно, стоки пузырились из разорванных труб, отработанные газы вырывались из разбитых сборных чанов. Обугленный остов рекультивационной башни опасно накренился к сгоревшим обломкам рудодробильного комплекса. Скелетный каркас серво-крана лежал разбросанным по улице, его кибернетический оператор всё ещё бессмысленно царапал обугленный пульт управления.

— Ксеносы хорошо поработали, сровняв этот сектор, — заметил брат Гомори, его рука перетекла в подобие тесака, подражая образу. Странные отражения играли на заражённой массе плоти и металла, слишком похожие на связные образы, чтобы быть просто игрой теней и пламени.

Скорчившись в открытом подвале разрушенного склада, космодесантники отряда «Кирит» отстранились от Гомори, чувствуя неловкость от этого напоминания о недуге их боевого брата. Порча была символом необузданной, дикой природы Хаоса. Это было напоминанием об угрозе, таящейся внутри каждого из них, о неуправляемой силе, которая могла восстать и поглотить их разум и тело. Это было предупреждением о том, что значит подвести Легион, быть поглощённым слабостью простой человечности. Человечество было добычей таких сил, только космодесантник обладал силой воли, чтобы сопротивляться и сдерживать такую мощь. Хаос был силой, которую должны обуздать те, у кого есть сила и видение, чтобы использовать её. Но каждый из них знал, что даже среди космодесантников мало кто обладает такой силой. Гомори был примером того, что даже среди Железных Воинов есть слабость.

— Неэффективно, — с презрением проворчал Бельфегор, отводя взгляд от руки Гомори. — С тем количеством боеприпасов, что они выпустили, мы могли бы сокрушить целый мир.

— Может, тебе стоит предложить свои услуги ксеносам в качестве военного советника, — усмехнулся Узраал. — Они, наверное, сделали бы тебя генералом, полукровка. Если бы не пристрелили сразу за твоё бесконечное нытьё!

Бельфегор ощетинился от оскорбления, его рука крепко сжала рукоять мельтагана.

— Нам нужно будет обсудить это снова, брат. В более подходящее время.

Узраал наклонился к лицу другого космодесантника.

— Жду с нетерпением, — прошипел он. — Ты в моих глазах не больше, чем личинка плоти.

— Не дай оркам подстрелить тебя, брат, — прорычал Бельфегор в ответ, наслаждаясь тем, как Узраал напрягся, когда упомянули их братство. — Мне было бы обидно, если бы меня обошли из-за твоей неуклюжести.

Жужжащий край цепного меча Родаана внезапно опустился между двумя Железными Воинами, промахнувшись от масок их шлемов на считанные сантиметры. Бельфегор и Узраал отшатнулись от угрожающего клинка.

— Сосредоточьтесь на миссии, — прорычал Родаан. — Я скажу, когда вам будет позволено умереть.

Он чувствовал, как ненависть посрамлённых Железных Воинов колет его из-за оптики их шлемов. Хорошо, подумал он. Пусть ненавидят, пока боятся. Страх — это послушание, одинаковое как для его товарищей-космодесантников, так и для жалкой Плоти, питающей их военную машину.

Стены ямоподобного подвала дрожали, обрушивая обожжённые балки и бесформенные куски оплавленного феррокрита. Родаан сосредоточился на крошечном дисплее инфопланшета, который держал, принимая передачу от ближайшего агента Стальной Крови. Изображение показывало гигантскую орочью боевую крепость, прокладывающую путь через руины, её размеры намного превышали поезда, для которых были рассчитаны пути. Здания отбрасывались в сторону наступающим чудовищем, его корпус превращал стены в щебень, прокладывая дорогу. Родаан почти слышал, как земля стонет в протесте, пока чудовищный вес машины давил на неё. То, что маг-плиты могли хоть как-то поддерживать такое чудовище, было мрачным свидетельством гениальности инженерного искусства Железных Воинов.

Орки слишком долго пользовались этой гениальностью. Теперь ксеносы станут её жертвами.

— Приготовиться! — рявкнул Родаан, ослабляя защёлку на кобуре плазменного пистолета. Остальные космодесантники последовали его примеру. Скоро яма наполнилась металлическим визгом турбин, когда Рапторы активировали свои прыжковые ранцы.