— Засейте ветер, — приказал Гамгин. Повинуясь, янычары длинными свинцовыми ковшами черпали пепел в бочках и бросали в ветер мерцающий яд. Едкий химикат соединялся с ядовитой пылью, поднимавшейся с сухого дна океана. Через несколько мгновений после того, как его бросили в ветер, он образовал бы кислотное облако, способное прогрызть плоть. Орки могут быть достаточно выносливы, чтобы дышать загрязненными испарениями атмосферы Кастеллакса, но Дыхания Демона им не выдержать.

Конечно, это был смертный приговор для передовых отрядов, засевших в бункерах и блокгаузах, но Гамгин относился к таким потерям прагматично. Поскольку орки уже кишмя кишели на их позициях, изолированные люди уже были мертвы. Кроме того, было много свежей Плоти, которая ждала и жаждала их заменить. Обычное человечество не нуждалось в поощрении, чтобы плодиться как паразиты.

Смертоносное облако обрушилось на орков с агонизирующим воем. Через лупу Гамгин видел, как кислота разъедает их плоть, обжигает и покрывает волдырями, прогрызая себе путь сквозь загрубевшую кожу. Там, где мгновением раньше была неостановимая орда, теперь лежала дергающаяся масса страданий. Он холодно приказал людям на стене открыть огонь по пораженным пришельцам.

Не понимая, что постигло их авангард, основная часть колонны орков сместилась, изменив направление. Гамгин с усмешкой наблюдал за их попытками выбраться из ловушки. Пришельцы могут избежать облака, но вскоре они окажутся в окружении ещё более страшного противника. С нетерпением Гамгин наблюдал, как первый танк орков выехал на безобидный, казалось бы, участок пустыни на южном фланге. Только опытный глаз мог заметить тонкую разницу в оттенках, даже люди, стоявшие на Ведьминой стене, не были настолько зоркими, чтобы сразу заметить разницу. А разница была важной.

Разница между жизнью и смертью.

Стремительное продвижение танка оборвалось стоном протестующих шестеренок и воплями пришельцев. Бронемашина погрузилась в открытый грунт, проваливаясь сквозь тонкий слой грязи и мусора, покрывавший загрязненную трясину. Не столь впечатляющий, как Конвалис Робиго, каньон был расположен более стратегически грамотно — неприступный барьер, охраняющий фланг крепости.

Не в силах сдержать натиск, десятки других машин орков последовали за первым танком и уничтожили его. Обезумевшие водители и экипажи пытались выбраться из обреченных машин, но барахтались в ядовитой трясине, и их тоже засасывало вниз. Как только жирная трясина сомкнулась вокруг жертвы, никакая сила не могла вытащить её на свободу.

Зажатые между трясиной и клубящимся кислотным облаком, тысячи орков были оставлены на милость Железных Воинов. Гамгин не собирался им её оказывать. По его приказу артиллерия и ракеты обрушили шквал огня на беспорядочное скопление багги и боевых вагонов.

Оторвавшись от обреченной колонны на юге, Гамгин перевел взгляд на север. Часть штурмовых сил орков отклонилась в сторону железной дороги, предпочитая минные поля кислотному облаку и трясине. Железный воин посмотрел на инопланетные машины. Им не уйти. Отдавая приказы в свою вокс-бусину, он начал перенаправлять свою артиллерию в сторону северной колонны. В этот момент вся крепость сотряслась от мощного удара. Янычары, находившиеся в ближайшем к нему орудийном расчете, были растерзаны, как тряпичные куклы, а одному человеку раздробило голову о ствол орудия. Самого Гамгина едва не свалило с ног. В километре от него виднелась огромная дымящаяся воронка на лицевой стороне Ведьминой стены.

Мгновение спустя стена содрогнулась от второго удара — целая крепость рухнула под взрывом железобетона и пластилина. У Гамгина голова шла кругом от невозможных разрушений — такого он мог ожидать только от линкора или самых больших Титанов.

Снова подняв лупу, он пошёл по тонкой ленте железной дороги на запад. Там, вдали, Гамгин увидел их: две гигантские машины. По размерам они не были похожи ни на один танк или поезд, которые он когда-либо видел. Они больше походили на имперские ударные крейсеры, установленные на повозках, которые медленно, но неумолимо двигались по железной дороге. В морде каждой из мобильных боевых крепостей зияла чудовищная пушка, которую правильнее было бы использовать для удара по планете с высокой орбиты.

Гамгин сжал кулак. Ведьмина стена не выдержит приближения этих чудовищ. Их пушки проделают в ней дыру, через которую может хлынуть весь Вааагх! Он ничего не мог сделать, чтобы остановить их. Оставалось только сообщить Кузнецу Войны, что он потерпел неудачу. Ведьмина стена была пробита. Море Оссиус лежало открытым перед захватчиками, а возможно, и сам Вораго.

Глава VIII

День I плюс шестьдесят четыре

Сквозь ядовитый зелёный туман разносился гудящий треск Лингва-Технис, отражаясь от лабиринта огромных труб и покрытых слизью проводов. Это был призрачный голос запретной хвалы, тайное поклонение обречённых и проклятых.

Технопровидец Геродитус склонил голову, держа свои мехадендриты благоговейно сложенными, пока продолжалось песнопение. Лишь та часть его разума, занятая декламацией бинарных молитв для обмана встроенных в его тело имплантатов-стражей, не была посвящена ритуалу хвалы. Благословлен будь Омниссия!